Муж на сдачу - Натаэль Зика

Но нет, у служанки нет, ни искры.

Рита… Грах, нельзя её вспоминать так часто!

Известие о тройне ошеломило, выбив из легких воздух. Снова дышать Михаэль научился только через несколько мгновений после получения известия.

Как это он так сумел? И, главное, что теперь делать с планами?

А что тут сделаешь? Да, идея отпустить Гвинет после родов и взять к себе Мариэту, была хороша, но реальность разбила её в прах. У него будет три сына… Грах, какая же на нём теперь лежит ответственность! Он должен выкинуть из головы все романтические бредни, заковать своё сердце в броню и, как можно скорее найти и обезвредить своего врага. А после этого он обязан окружить жену заботой и уважением, его дети будут расти, не подозревая, что родители друг друга едва терпят. Пусть Гвинет в жизни мальчиков будет совсем немного, но дети всё очень тонко чувствуют, он знает это по себе.

Михаэль вспомнил, как в детстве страдал от того, что его мать совершенно не интересовалась ни им, ни Елиазаром. Особенно обидно было это знать, наблюдая, как к кухарке прибегали ее малыши, как прачка нацеловывала румяные щечки своего маленького сына — Михаэль нечаянно подсмотрел эту сценку, и она надолго запала ему в душу. Он тогда побежал на женскую половину, потребовал, чтобы его пустили, а мать выбранила и прогнала, сказав, что час посещений у него только послезавтра. Он ни за что не хочет такой боли и разочарований для своих детей!

Да, с этого момента — никаких грёз о Рите! Она поможет найти врага, он заплатит ей, и они расстанутся навсегда.

И вдруг он ощутил, как накатила слабость, а внутри, где, свернувшись теплым клубком, пряталась магия, стало холодно и пусто.

Граф покачнулся, больше от ужаса, чем от слабости, бездумно глядя, как Азалия открывает дверь и зовет его за собой. Переставляя ноги, будто к ним прикрепили наковальни, Михаэль вполз внутрь жилища и плюхнулся на первый же стул.

— Милорд, вам плохо? — переполошилась девушка. — Сейчас принесу воды!

Но постепенно пустота снова заполнилась, слабость отступила. К моменту, когда Азалия вернулась с чашкой, граф чувствовал себя уже вполне сносно. Он потом подумает, что это было, сейчас есть вещи важнее, тем более, магия вернулась.

— Спасибо, — мужчина выпил воду, поставил пустую чашку на подоконник и оглядел помещение. — У тебя довольно мило. Здесь кухня и гостиная, да?

— Да. А наверху две спальни, — порозовев от удовольствия, объяснила девушка. — Я всё вымыла, тут было очень запущено, но теперь можно жить.

Внезапно графа осенило — вот и решение вопроса — как ему сэкономить!

— Азалия, я поживу здесь, — небрежно бросил он девушке.

— Милорд?

— Говорю, поживу у тебя, приготовь мне одну из спален. Это ненадолго, неделя, может быть, две. Потом хорошо заплачу.

— Я не ошиблась, вы прячетесь? Но почему?

— Это тебя не касается. Кстати, подойди, дай руку, не бойся, я всего лишь наложу заклинание неразглашения. Это не больно, просто ты теперь нигде и никому не сможешь рассказать, что видела меня, о чем мы говорили, где я нахожусь, — рассказывая это, граф выписал на ладони девушки руну и послал импульс. Руна приобрела цвет и впиталась в кожу руки, оставив под большим пальцем Азалии голубую запятую.

— Милорд, мне нечем вас накормить, — покраснела служанка, — а постельное бельё у меня старенькое и не очень красивое, матрас набит соломой и одеяло из лоскутков.

— Я поел в харчевне, — ответил граф. — Не переживай, я теперь непривередлив. Приготовь мне комнату, а я схожу за своими вещами.

— Хорошо, — Лие даже в голову не пришло, что она может отказать Его Сиятельству. Он — граф, милорд, маг, а она — всего лишь, бездарная девушка. Конечно же, он имеет право ей приказывать, и она обязана его приказы выполнять.

— Азалия, — окликнул её мужчина, когда служанка уже поставила ногу на первую ступеньку. — Ты не помнишь ничего необычного, что случилось в день перед пожаром?

Девушка покачала головой:

— Нет, милорд. День, как день. Госпожа встала, позавтракала. Фелир вызвал экипаж, и мы уехали гулять. По возвращении госпожа пообедала. Потом отвечала на письма. Дальше мы поехали в салон на примерку платья, вернулись уже вечером, — Азалия пожала плечами. — Ничего такого. Потом приходила экономка, и сразу после ее ухода, госпожа захотела лечь спать.

— Экономка? — насторожился граф. — Чья экономка?

— Ари Приния, ваша экономка, милорд.

— Приния приходила к Амине? — удивился Михаэль. — И часто она навещала мою аманту?

— Не особенно. Помню, перед тем, как вы исчезли, экономка приходила два раза. Последний раз прямо накануне вашей пропажи. И третий раз — перед пожаром.

— Ты не слышала, о чем они говорили с госпожой?

— Нет, меня сразу отсылали, а когда экономка пришла второй раз, госпожа отпустила меня до утра к родным, так что я сразу убежала, пока она не передумала.

— Хм. Спасибо. Я вернусь через пару оборотов, — граф нахмурился, размышляя, и вышел на улицу.

Странное совпадение: Приния приходит в дом к Амине, и его похищают. Он четко помнит, что тот вечер собирался провести у любовницы и, вроде бы, даже перешел порталом на задний двор своего дома. Но дальше — провал в памяти. Теперь — Приния снова навещает Амину, и ночью дом сгорает.

Если предположить, что его похищение устроили эти две женщины — в порядке бреда, конечно, что может устроить пожилая экономка и глупая любовница? — то пожар выглядит логично — убрали опасного свидетеля.

Михаэль мерно шагал, краем глаза отмечая маршрут, как вдруг почувствовал, что нагрелся переговорник.

Грах, прямо посреди улицы! И не ответить нельзя — вдруг, что-то серьёзное?

Оглядевшись, граф отошел к стене какого-то дома, машинально навесил полог и отвод, вздохнув, что сегодня он разбрасывается магией направо и налево, и сжал монету.

— Мариэта?

— Ва… ми… Михэ! С тобой всё в порядке?

— Да, в полном. Что случилось?

— И половину оборота назад тоже всё было в порядке?

— Что ты имеешь в виду? — напрягся граф, вспомнив исчезавшую магию.

— Тебе не угрожала опасность? Твой резерв внезапно не увеличивался?

— Нет на оба вопроса. Наоборот, мой резерв в какое-то мгновение почти иссяк, но довольно быстро всё вернулось. Объясни, что случилось?

— Ох, я даже не