Грецкий орешек - Ната Вади

прикинуться неадекватом, но тот факт, что он намеренно и нацеленно скрывался, доказывает, что он в своём уме. Отца его пытались типа экстрадировать на родину, но не удалось. Тоже возможнопока. Адовский-старший, кстати, записал видеообращение у себя в соцсетях, где полностью открестился от сына и его действий. Однако всем понятно, что это лишь попытка пустить пыль в глаза. Он отпрыску явно помогал во всём и способствовал.

Мы так и не знаем толком, какой всё-таки план был у козла в отношении бывшей жены. Реально он хотел вывезти её из страны или заморить голодом в том доме. А может, и что похуже. Адовский говорит всё подряд, на постоянке меняет версии... Но сам факт, что его всё-таки поймали, он сядет за решётку, даёт возможность хоть немного, но выдохнуть.

С Наташкой за два месяца мы виделись один чертов раз. И, кажется, несколько раза говорили по видеосвязи. Последний раз — пару дней назад.

Не густо, верно? Но начнём по порядку.

Я приехал в Сочи за неделю до Нового года, чтобы забрать птичку домой. Как уже можно легко догадаться, сделать это у меня не получилось, ибо никто со мной никуда не собирался.

— Мир, я остаюсь здесь, — заламывала руки тогда Наташка. — Мы выставили мою квартиру в Новосибе на продажу. Я не знала, как сказать это тебе по телефону.

— Поэтому решила добить вживую, правильно? — надломленным голосом интересуюсь я, параллельно отмечая, что моя девочка стала всё-таки выглядеть здоровее. Смена психотерапевта явно пошла ей на пользу. В глазах появился блеск, которого не было довольно давно. Она и улыбалась чаще.

— Господи, нет... Прошу тебя, пожалуйста, пойми меня! Не могу я туда вернуться, с ума сойду в этом городе. Столько чудовищных воспоминаний, они сожрут меня. Правда, я думала, нет, была уверена, что получится со временем, у меня и в мыслях не было на постоянку переезжать в Сочи, но как только я думаю о Новосибе, меня буквально разматывает.

— То есть ты собираешься жить здесь. С родителями? — как идиот уточняю я.

— Пока да, но уже подыскиваю квартиру под съём. Как только продам жильё в Новосибе, буду думать над покупкой жилплощади здесь.

Подыскиваю, продам, буду думать. Первое лицо единственное число.

— Меня в твоих планах нет, правильно?

Она испуганно дёргается и моментально придвигается ближе, берет меня за руку, мотает головой, но я настолько огорошен новостями, что на меня ее близость даже никак не действует. Я смотрю на птичку и чувствую, как внутри всё пустеет.

— Мир, я не смогу жить в Новосибе, — повторяет как мантру, пряча глаза.

— А я не могу всё бросить и уехать сюда.

— Я понимаю это, у тебя бизнес, не имею права просить тебя переехать со мной, поэтому и не настаиваю...

Мда... в переводе это значит «я и не хочу».

— Мы можем просто подумать и обсудить, как нам быть дальше... — снова выдаёт какой-то свой бред Иволгина.

— Угу. Ты ко мне хоть что-то чувствуешь, Наташ? — не знаю, зачем задаю этот вопрос. Какого ответа я жду?!

— Боже, конечно, Мирослав! Я тебя люблю, очень, это не изменилось, — нежно проводит пальчиком по щетине на моей щеке, жмётся к телу. Только вот я снова не поддаюсь, будто замороженный.

Ложь. Многое изменилось.

В итоге да, звучат слова о паузе. С моей стороны, правда. Мы ругаемся, потому что Иволгина нашла работу на удалёнке — это корпоративное право. Возможность работы в таком же формате, но у меня в компании она даже не рассматривала.

Класс. Зашибись.

В моменте я взбесился, но потом вспомнил, что и сам никогда ей не предлагал работать со мной.

Два дня назад она в очередной раз позвонила мне по видеосвязи. Честно говоря, я первым делом подумал, что что-то случилось. Не обрадовался звонку, а испугался. Этоуже многое говорит о наших новых отношениях, правда ведь?

— Мир, ты должен кое-что узнать от меня, потому что я буду давать показания в суде. И не хочу, чтобы для тебя это стало новостью... — вот так начался наш разговор спустя почти три недели скудной переписки, созвонов и отсутствия очных встреч, ибо я сам обозначил паузу.

Оказалось, что Лев ей писал. Тогда, до похищения. Строчил сообщения с разных аккаунтов в телеге. Много и активно, пока мы с ней встречались. Странные фразы, намёки, страдания по их разводу... Она всё удаляла и не сказала об этом ни одной живой душе. Даже уже после того, как все случилось.

Да, даже мне не сообщила.

Я слушал её, чувствуя, как внутри бурлит горечь и злость. На неё. На себя. На этого урода, который даже за решёткой продолжает нас всех мучить. Наташка повторяла, что не хотела меня расстраивать, думала, что справится сама. Слушал и молчал. Потому что если бы я начал говорить, отвечать на это, не удержался бы от крика.

— Эй, Мирыч, мы тебя потеряли, всё окей? — ко мне подходит брат, смотрит немного настороженно, потом достаёт из своей куртки пачку сигарет и зажигалку.

— Да, тут Наташка вас поздравляет, не смогла дозвониться.

— Блин, у нас с Ярой телефоны на беззвучном весь день.

— Понятное дело. Там ещё не планирует никто расходиться?

— Вроде нет... Ты бы хотел свинтить? — осторожно уточняет брат.

— Да щас! Кусок торта мой, хрен я кому его оставлю.

Мы смеёмся, но у меня это получается как-то лающе — не сказать чтобы прям в абсолюте искренне в этот момент.

— Всё наладится, брат, — похлопывает меня по плечу Санек.

Вместо ответа затягиваюсь сигаретой посильнее.

Одна мысль крутится у меня в башке уже пару дней. Может, дольше, просто оформилась как-то совсем недавно. Хочу попробовать её реализовать.

Но это будет последняя попытка, моя, наша… не знаю.

Финал, так сказать.

Глава 57

Наташа

6 месяцев после спасения.

Мы не виделись с Миром по факту уже почти полтора месяца. Последний раз это было в конце февраля и достаточно смазанно, на мой взгляд. У него было очень мало времени, и между нами в этот его приезд даже ничего не случилось в плане близости...

Честно, если бы я могла, уже миллион раз вернулась бы обратно в Новосиб. Это давняя мысль, не то, чтобы я осознала сей факт только недавно. Вообще нет. Просто на меня такой ужас накатывает только при мысли, что я буду поблизости к этому городу — натурально прямо трясёт. А поехать кукухой ещё раз я уж точно не могу себе позволить. Как и просить Мирослава бросить