Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

Подобное не страшно, а обидно.

Я не понимал, почему так. За что? Почему кому-то жизнь, а кому-то — болезнь и смерть в раннем возрасте?

И слёзы вскипали на глазах.

— Дэн… — кашлянул Жора где-то позади. — С тобой всё в порядке?

— Да, — кивнул я почти зло, борясь с подступающими рыданиями. — А с тобой? Я хочу сделать ролик как можно скорее. Как только приедем в студию.

— Ты уверен? Может, лучше завтра? Выспимся, и на свежую голову… Честно говоря, я и сам морально чувствую себя не очень.

— Да уж, — буркнула Реша, но я был неумолим.

Мы делали ролик почти весь вечер и полночи. Сначала записывали перебивки, потом монтировали, споря с Жорой, как всё должно быть, просили у Олега какую-нибудь музыку на фон… Без музыки получалось не то. Узнав, о чём сюжет видео, он впечатлился и прислал нам такую душераздирающую песню — но не его группы, а знакомых, — что прослезилась даже Реша.

Вообще не плакать в эту ночь оказалось невозможно.

Разговаривать с Настей было легко. Смотреть на неё на экране монитора, выбирать, какой кусочек оставить, а какой вырезать — гораздо сложнее. Я же не мог сделать видео на пять с лишним часов! А именно столько, как выяснилось, продолжалась наша встреча.

Мне было жаль каждое вырезанное слово. И из-за этого ценность того, что осталось, возросла многократно. Итоговый ролик я просматривал, почти не шевелясь, не дыша и не чувствуя усталости…

И это было мощно.

Запустив видео загружаться, мы собирались рухнуть спать, но не смогли — слишком были взбудоражены. Сидели, ждали загрузки, чувствуя себя так, словно за последние сутки с нас медленно снимали кожу тупым ножом.

Я совсем не думал о реакции Даши — да и в целом мне было всё равно, что она подумает.

Не для неё я старался. Совсем не для неё…

127. Новое

Даша

Когда принимаешь решение, обычно становится легче. Штука в том, что оно должно быть искренним — иначе это просто самообман.

Видимо, моё решение было обычным самообманом, потому что легче не становилось. И после субботнего разговора с Дэном я была сама не своя. И несмотря на то, что обстоятельства оказывались для меня благоприятными — Дэн объявил подписчикам, что будет молчать неделю, а затем расскажет о своих ощущениях, — то есть почти не появлялся в своих роликах, не мозолил мне глаза, однако я всё равно не могла перестать думать о нём.

Кирилл меня немного отвлекал — с одной стороны. А с другой… Иногда, общаясь с ним, я чувствовала себя человеком, который сел не на своё место в театре и точно об этом знает. И не вскакивает только потому, что ждёт — сейчас придёт хозяин этого места и выгонит его взашей.

Нельзя сказать, что я не пыталась помочь себе. Я даже собрала вещи Дэна и сложила их в шкафу, рассовав по разным пакетам. Занималась этим потихоньку всю неделю по вечерам, втайне от детей. Собрала, конечно, не всё, но хотя бы одежду и обувь точно всю. Однако писать ему и требовать, чтобы он забрал собранное, я не стала.

Не получилось.

Наверное, мне нужно ещё немного времени, чтобы смириться с собственным решением, чтобы сердце перестало нашёптывать: «Это ошибка, Даша, ошибка» и болеть.

Да, сердце говорило со мной. Оно сомневалось, терзалось и обливалось кровью. Но когда я отвечала ему: «Хорошо! Допустим, я передумаю. Позволю Дэну вернуться. Как я буду жить дальше? И что я буду чувствовать, когда он куда-нибудь уедет?» — сердце сжималось в страхе и опаске перед очередным предательством. И не давало однозначного ответа.

С Кириллом мы вновь увиделись в пятницу. Пошли в ресторан, а потом я поехала к Таланову домой, решив, что надо использовать убойное средство для того, чтобы перестать думать о Дэне — секс с другим мужчиной. Может, Кирилл окажется столь хорош, что я выброшу из головы почти бывшего мужа?

Но я не смогла.

Нелепость! Таланов целовал меня так, что я почти плавилась в его руках, как шоколад, оставленный на солнце, но решиться на что-то откровеннее, чем поцелуи, у меня не получилось.

Он понял, этим в очередной раз заслужив моё уважение.

— Не смущайся ты, Даш, — усмехнулся, ласково касаясь пальцами моих губ. — На самом деле женщина, которая может сразу легко переметнуться к другому мужчине, прожив с любимым мужем больше десяти лет — это даже как-то странно. Возникают сомнения, действительно ли она любила мужа, не изменяла ли ему. Даже мужчинам это непросто, а уж женщинам… Вы гораздо чувствительнее, вы иначе относитесь к сексу. Не все, конечно, но ты точно относишься к близости, как к сокровенному таинству. Для тебя это серьёзный шаг, и ты испытываешь ко мне недостаточно чувств, чтобы его сделать.

Таланов был прав, но в его устах звучало всё… не очень.

— Ты… расстроился? — спросила я осторожно, но он покачал головой.

— Нет. С чего бы? Куда нам торопиться? Я подожду. Может, в следующий раз ты позволишь мне чуть больше, чем поцеловать тебя и полапать за грудь, — он подмигнул, и я рассмеялась.

Оставаться у Кирилла на ночь я в итоге не стала, хотя он предлагал мне постелить в другой комнате, чтобы не искушать судьбу и его. Однако мне настолько хотелось вернуться домой и лечь в родную кровать, что я всё-таки набралась наглости и попросила заказать мне такси. Таланов от такси отказался, довёз сам.

А дома, глядя в потолок и наглаживая Феню, который тут же пристроился рядом со мной на кровати, я взмолилась.

Господи! Сделай так, чтобы всё это прекратилось! Позволь моему сердцу отпустить Дэна. Я ведь уже решила, что хочу попробовать новые отношения. Мне нравится Кирилл, я буду стараться полюбить его — есть за что. Пожалуйста!

Но у Бога, конечно,