Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

128. Говорить сердцем

Даша

Новая неделя закрутила меня со всей силой — как-то вдруг все вспомнили, что скоро Новый год, а значит длинные праздники, и стали требовать результата здесь и сейчас, пока не поздно. Причём не только у меня, но и у моих подчинённых, а те теперь ходили ко мне с вопросами гораздо чаще, чем раньше.

Магазины украсили витрины, да и в нашем офисе появилась ёлка с бутафорскими подарками под ней. У Поли в школе пошли сплошные контрольные и проверочные, так что она временно перестала буравить меня умоляющим взглядом, который появился у дочери после того, как я аккуратно поговорила с ней о своём решении не возвращаться к прошлому, а идти вперёд, к будущему без Дэна в моей жизни. Поля вроде бы поняла, но счастливой она при этом, конечно, не выглядела.

Лёшка тоже как-то погрустнел. Хотя я понимала причину — в воскресенье, сразу после прогулки с отцом, Лёшка поинтересовался, будем ли мы встречать Новый год вместе. Конечно, я ответила, что не будем. Ожидала вопросов… но их не последовало.

Видимо, даже до сына начало доходить, что я не вернусь к его отцу. И от этого мне почему-то стало ещё дерьмовее… Хотя казалось бы, дерьмовее некуда.

Во вторник с утра Дэн опубликовал новое видео, которое называлось «Что такое победа», и я открывала его, будучи на работе, с мыслью немножко посмотреть, пока пью кофе перед началом трудового дня.

Ничего пить я не смогла. Кофе застрял у меня в горле, пока я слушала вступление к видео самого Дэна, снятое в студии.

В эти моменты я как никогда в полной мере осознала, откуда у него такая популярность, и почему она только растёт. Почему у него мало хейтеров по сравнению с другими блогерами, отчего такое количество подписчиков искренне болеют за него.

Потому что он умел говорить сердцем.

Когда он объяснял зрителям, зачем делает то или иное, почему пошёл куда-то, к каким выводам пришёл, он произносил не просто слова, как многие люди. Он говорил от сердца, от всей души, стремясь сделать мир лучше, объяснить свою точку зрения с таким неравнодушием, будто от этого зависела его жизнь.

И это работало лучше, чем любая рекламная компания. Как говорится, никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце — справедливым.

У Дэна было это всё — ну, кроме маленькой ножки. И достаточно было просто немного его послушать, чтобы проникнуться всем сказанным…

— Привет, друзья! — отсалютовал он подписчикам, и если бы не выражение глаз — какое-то горькое и грустное, — можно было бы подумать, будто Дэн весел. — Помните мой список подвигов? Уверен, помните. Так вот, одним из пунктов там была борьба со своим страхом. Я долго думал: а какой же у меня страх? И не мог понять. Часть из вас предлагала какой-то экстрим, но увы, я не слишком боюсь прыжков с большой высоты, — он развёл руками, — зато я, как все, боюсь смерти. Думаю, вы тоже. Вообще не верю, что есть люди, которые её не боятся. Но знаете, что я понял сегодня? Самое-самое страшное — даже не собственная смерть, а смерть ребёнка.

Дэна отчётливо передёрнуло, и меня тоже.

— Я был в хосписе, — продолжал он, глядя прямо в камеру, и его голубые радужки почему-то казались синими, как воды мирового океана. — В хосписе для детей. Там сейчас живёт одна девочка… Её зовут Настя, и я хочу познакомить вас с ней. О-о-о, стойте-стойте! — Он замахал руками. — Не выключайте видео. Знаю, что некоторые из подписчиков собираются сделать это прямо сейчас, потому что им слишком страшно. Но я прошу вас проявить уважение. Не ко мне, боже упаси! К девочке, которой осталось немного. Она достаточно смелая, чтобы посмотреть смерти в глаза, хотя ей всего лишь четырнадцать. А вы, получается, струсите? Послушайте, что вам скажет Настя. И быть может, что-то изменится в вашей жизни… и когда-нибудь, когда вам будет сложно, плохо или страшно, вы вспомните эту девочку и её мужество.

Дэна словно затянуло во тьму — понимаю, это спецэффект такой, но выглядело жутковато, — а затем в абсолютной темноте зазвучала грустная мелодия.

Появились первые кадры. Заснеженная дорога — снимали явно из такси, — ворота, надпись «Полюшко», двор хосписа, крупным планом — лица деревянных сказочных фигур с шапками из снега на макушках. Холл, лестница, коридор…

Улыбающаяся худая и болезненная девочка с пергаментной кожей, но настолько большими и живыми тёмно-карими глазами-вишнями, полными любопытства и радости, что удержаться от слёз было невозможно…

Я понимала: всё это — монтаж, встреча длилась на самом деле гораздо дольше, Дэн показал нам вырезку самого главного. Двадцать минут. Всего двадцать! Но каких.

Я думала, что умру в это время.

Мне каждую секунду хотелось выключить.

Каждую грёбаную секунду!

— Пусть я уйду, но что-то от меня останется в этом видео… и кому-то поможет. Кто-то, кому будет больно, увидит, услышит что-то для себя, и ему станет легче. Он поплачет и решит бороться, пусть даже цель почти неосуществима и прогноз плохой. Но дело ведь не в прогнозе. Дело в том, чтобы двигаться! Бороться. Как ты борешься за свою любовь.

— Хочешь, чтобы я победил?

— Да ты уже победил, Дэн!

… Под пронзительную музыку камера удалялась от палаты, двигалась по лестнице, выходила во двор… музыка взрывалась хором скрипок, и кружащиеся в воздухе снежинки сменялись абсолютной чернотой… из которой вдруг, как из дыма, выходил Дэн.

— Спасибо, что досмотрели, — сказал он глухо и очень тихо, выпрямляясь перед камерой в этой абсолютной темноте. — Я благодарен всем и каждому, кто был со мной и Настей до конца. И я благодарен самой Насте. За то, что она показала мне, что такое самый настоящий подвиг и настоящая победа — это победа прежде всего перед самим собой, это умение двигаться и бороться,