Капкан паучьей лилии - Лили Крайн

— Есть разговор.

Рэд приняла от бармена бокал, вскинула вопросительно бровь, но всё же обогнула стол и встала напротив него. Сонни отошёл чуть дальше, потянув её следом, куда свет почти не попадал, чтоб уж точно никто не заметил. И всё. Дальнейшие действия он не продумал, слова разом вылетели из головы. Как же с ней сложно. К счастью, Рэд не торопила, продолжая пританцовывать на месте, но при этом не сводя с него взгляда. Интересно, догадалась ли она о чём пойдёт речь?

— Твоя татуировка, — наконец произнёс он со вздохом. Рэд, предсказуемо, не отреагировала. — Кровавые цветы. Паучья лилия, ликорис — разве это не цветы смерти?

— Ты опять об этом?

Она так беспечно задала вопрос, что Сонни и впрямь показалось, будто это всё — глупости, и он просто себя накручивает несуществующими проблемами. Однако отступать он не собирался.

— Почему ты не сказала мне, что у тебя есть эта тату?

— А зачем?

Ну действительно! Зачем подмечать подобные нюансы, учитывая произошедшее. Это же такая ерунда! Как и в тот раз, когда она не сказала ему про истинную личность Лили де Лирио.

— Разве я не должен был знать?

— А зачем?

Так, это уже начинало подбешивать. Хотя Сонни понимал, что и её беззаботность — неспроста. Рэд, как обычно, хочет вывести его из равновесия, чтобы потом ударить наотмашь чем-то острым и в самое сердце, вывернуть ему мозг, а потом эту мешанину засунуть обратно удобным для неё образом. Не выйдет.

— Ты ведь помнишь…

— Да-да, — она отмахнулась. — Предсказание. Сонни, ты опять…

— Я не накручиваю себя. — Удивительно, но она замолчала. — Не бывает таких совпадений, Рэд, мы уже это обсуждали. Один раз, два — ладно, но не постоянно. Тут каждая мелочь сходится, и ты знала обо всём с самого начала.

На несколько секунд между ними повисла тишина. Казалось, даже музыка раздаётся откуда-то издалека, будто вовсе из другого мира. Наконец Рэд вздохнула.

— И чего ты хочешь, Сонни? Очередных извинений?

— Нет.

— Так чего же?

Давай, скажи. Скажи, чёрт бы тебя побрал! Сонни прикусил нижнюю губу, слова застряли где-то в горле и никак не хотели выходить наружу. Видимо, подумав, что не дождётся ответа, Рэд развернулась, собираясь уйти. Он не мог этого позволить. Другого случая уже не будет! Сонни вцепился пальцами ей в плечо, удерживая на месте. Это впервые, когда он проявляет подобную инициативу, причём не для развлечения или смеха, а с некой агрессией — и это его отчего-то пугало, потому что разжать пальцы казалось невозможно. Невозможно отпустить. По крайней мере, не сейчас.

— Поцелуй.

— Что?

Вырвавшееся слово, прежде кажущееся камнем, оказалось легче пёрышка, так просто получилось произнести, и ещё проще повторить.

— Поцелуй.

Рэд развернулась, и Сонни уловил недоумение на её лице. Он не думал, что придётся уговаривать, просто не был к этому готов, потому что вообще не предполагал, что на самом деле зайдёт так далеко. Пожалуй, именно поэтому он не ожидал простого:

— Хорошо.

Влажная от бокала ладонь легла ему на шею, потянула ниже, — так низко ему ещё не приходилось склоняться для поцелуя, — приближая к чужому лицу. Лёгкий аромат аниса коснулся ноздрей, а затем… Колкие, обветренные губы прижались к его собственным. Несмотря на это, прикосновение вышло нежным, мягким, даже чувственным, но… Ничего не произошло. Совсем. Не было ни фейерверков в голове, ни дрожи в пальцах, ни пресловутых бабочек в животе, и мир не перевернулся с ног на голову. Можно жить спокойно. А как жить-то?

Рэд отстранилась, опустила ладонь, выжидательно на него посмотрела, а потом хмыкнула:

— Вот видишь. Глупости это. Давай веселиться.

В этот раз Сонни не стал ей мешать. Он пытался осмыслить, что случилось. Со сцены раздался голос солистки, оповещающий присутствующих об очередной песне, которую некий горячий парень заказал для любви всей своей жизни. Сонни выглянул из-за пальмы, наблюдая, как Рэд, весело подпрыгивая, кидается в объятия Тадео. Заиграла «Касабланка» Джессики Джей — эту песню Сонни тоже помнил. Белое платье развивалось в такт движениям Рэд, раскрывая миру тайну кровавых цветов. В этот момент Сонни подумал, что дурдом наконец закончился. Пришло время закрыть книгу под названием «Ликорис» и начать новую главу, желательно с чистого листа, без малейшей примеси красных чернил. Ему хотелось верить, что так всё и будет.

Серия 40

Рэд сказала: «Это ерунда». Рэд добавила: «Не заморачивайся». Закрыла разговор: «Хватит выдумывать». Ничего она не понимала. Разве можно такое сказать после… Хотя Сонни сам во всём виноват, не нужно было заново начинать этот разговор и пытаться объясниться, когда не было необходимости. В голове всё также играла Касабланка: «О, поцелуй — всё ещё поцелуй в Касабланке, но он не перестаёт быть поцелуем без твоего вздоха». Вздоха, приправленного ароматом аниса. Учитель боговедения в закрытом пансионе для мальчиков на юге Швейцарии сказал бы Сонни, что это — дьявольские проделки. Иначе, как можно, не почувствовав ничего при поцелуе, постоянно об этом думать?

Сонни было стыдно. Перед Рэд, перед Тадео, но, что странно, не перед Мэтом. И отсутствие стыда перед последним только сильнее заставляло его стыдиться. Замкнутый круг какой-то, тьфу!

— Сонни, ты меня вообще слышал? Я спросил, как всё прошло.

— Как обычно: резиновые дубинки, наручники, обыски на раздевание.

— Кажется, ты опять витаешь в облаках, — продолжил Патрик, видимо не расслышав ответа, но тут же встрепенулся: — Стоп. Что? Обыски на раздевание? Это вообще как?

Сонни вздохнул, прислонившись виском к окну:

— Это фильм про полицейских, ты чего ждал?

Патрик покачал головой, не отвлекаясь от дороги.

— Значит, не взяли?

— Взяли, собирались тебя звать, но я отказался.

Тут Патрик напрягся, нахмурился и всё же соизволил посмотреть в сторону своего подопечного. Нарочито спокойным тоном он поинтересовался:

— Почему?

— Не знаю, не то всё это. — Сонни устало прикрыл глаза, потёр пальцами переносицу. — После съёмок «Ликориса» другие фильмы кажутся какими-то…

— Скучными?

— Именно. И однообразными. В театре всё веселее и интереснее, живее, в конце концов.

— Ты ведь не собираешься уйти из кино? — с лёгкой натугой спросил Патрик.

— Нет. — И добавил тихо: — Пока нет.

Патрику его ответ явно не понравился. То, что после «Ликориса» у Сонни появились проблемы, ему было известно, но он не предполагал даже какие именно. Списывал всё на усталость и неурядицы в жизни, но не думал, что дело в карьере, ведь она как раз пошла в гору. Однако, кое-какие подозрения у Патрика были, но, опять же, они касались не работы Сонни, а его