Капкан паучьей лилии - Лили Крайн

явно различал всё тот же взгляд, но огонь в нём был другим, и ни капли недоумения или удивления, будто происходящее абсолютно правильное. Он снова подался вперёд, притянул её вплотную, сжал рукой тонкую талию. Крепче, теснее, сильнее, чтобы воздуха совсем не осталось. Незаметно исчез топ, шорты, на себе одежды Сонни тоже не ощущал. Когда? Как? К чему бессмысленные вопросы. К чему вообще всё, когда под губами плавится необычайно горячая кожа, когда в лёгкие вливается лава с каждым поцелуем? Невыносимая жара, даже воздух, казалось, испарялся, едва коснувшись их тел. Отчаянно хотелось охладиться, но сил остановиться не было. И всё по наитию, вслепую, интуитивно: больше, ближе, глубже.

Руки сцепились, пальцы сплелись над её головой. Тело изогнулось, подначивая, призывая, выпрашивая очередную ласку. Невозможно сопротивляться. Чей-то голос эхом отдавал в голове, крича и отражаясь от стен, вернулся обратно, замирая на чужих губах. Дрожь растеклась от пят до самой головы, ударила волной, возвращая из душного облака, из самого жерла вулкана в желанную прохладу — жар достиг пика и остановился, сменяясь арктическим холодом. Внезапно оказалось, что места не хватает, стол с бутылками и бокалами повален набок, а диван сдвинут в сторону. Сонни практически очнулся, но хрупкая ладонь коснулась живота, пригладила его, двинулась выше, остановившись лишь в районе сердца, и оно зашлось в прежнем безумном ритме. Последнее, что он запомнил этой ночью — дьявольские искры в светло-карих глазах, смотрящих так, как никто ни разу за его жизнь не смотрел.

Первой мыслью с утра была не такая уж невинная фраза: «Всё плохо, всё очень-очень нехорошо». Но если всё настолько ужасно, то почему же так хорошо? Очень медленно Сонни повернул голову набок — рядом никого не было. Как они вообще оказались в постели? Может то, что случилось ночью, было просто сном? Нет, это реально, и тому была масса доказательств, взять хотя бы эти засосы на груди, а если напрячь память, то они должны быть и на шее. Боже, Сонни никогда не позволял такого, учитывая нюансы своей работы. Это ж как надо было голову потерять, насколько пьяным нужно было быть?

Из небольшого динамика лилась тихо песня. К счастью, другая, но слова всё равно заставили Сонни напрячься. «Докажи мне, что ты отбросил стыд. Напиши об этом у меня на шее, сделаешь это? Я не стану стирать эти следы, ты нужен мне сильнее, чем я хочу тебя». Дверь ванной открылась. Рэд вышла без капли стеснения — ну да, зачем оно теперь — в одном нижнем белье, вытирая волосы полотенцем. Заметила, что он проснулся, остановилась.

— Утро доброе.

Сонни кивнул: доброе, как же, самое неловкое и неприятное за все годы. Как себя вести? Что делать? Рэд, видимо, такими мелочами не интересовалась, спокойно одеваясь. Она открыла шкаф, доставая чемодан, и принялась закидывать в него одежду, даже не складывая. А вот это было неожиданно. Сонни приподнялся на локте, наблюдая за ней.

— Только не говори, что всё было настолько ужасно, — попытался пошутить он, выдавив улыбку.

— Что? — Рэд не сразу поняла о чём речь, посмотрела на чемодан, потом на него, усмехнулась и покачала головой. — Нет, это для другого.

— То есть твои вещи для кого-то другого?

— Нет.

Сонни вздохнул. Вот опять она не отвечает. Неужели получить от Рэд хоть какую-то искреннюю реакцию можно только в постели? Хорошо, что хватило ума не говорить этого вслух.

— Тогда зачем?

— Как зачем? — Она застегнула чемодан и встряхнула руки. — Я уезжаю.

Страх. Именно страх затопил в этот момент всё естество. Как уезжает? Сонни подскочил на кровати, уставился на Рэд в непонятках.

— Надолго? — только и получилось прошептать.

— Не знаю, как получится. Ты не парься, принцесса. — Опять это «ч» с тянущейся «с», давненько он не слышал этого прозвища. — Я вернусь.

— Многообещающе, — пробормотал Сонни. — Куда ты собираешься?

— Я кое-что поняла этой ночью… — И она поспешила объяснить: — Не в том смысле, там всё шикарно. Просто поняла, что не могу оставить всё… Так. Понимаешь?

Сонни отрицательно покачал головой. Нет, не понимал, и не особо хотел. Получается, она бросает его после секса? Серьёзно? Его первая и единственная женщина. Стало не по себе.

— Я еду за ним.

Рэд подошла к постели с его стороны, наклонилась, мягко, по доброму коснулась губами лба и погладила по щеке. Славное, блин, прощание.

— Ты ключ у консьержа оставь, мне пора.

Вот так просто. Она просто ушла. Оставила Сонни наедине с сомнениями и страхами, в полном хаосе, в раздрае и сплошной, кромешной тьме собственных мыслей. Сонни повалился обратно на постель, слушая, как обещания любви из динамика сменяются просьбами любить солистку такой, какая она есть. Да, этот плейлист определённо проклят, а её больше нет.

* * *

Рэд прошла в коридор, на ходу скидывая обувь и отдавая чемодан дворецкому.

— Как он? — В голосе звучала тревога.

— Доктор говорит, что состояние стабильное.

— Они всегда так говорят, — огрызнулась Рэд, но сразу взяла себя в руки. — Когда он получил результаты?

— Несколько недель назад.

Чертыхнувшись сквозь зубы, она бегом поднялась по ступенькам на второй этаж. Рэд ненавидела этот дом всем своим существом, но при этом также сильно любила. Любила за тишину, что он дарил, за покой и вечную, почти мертвецкую безмятежность. И неважно, что, порой, ей до тошноты, до омерзения надоедала одна комната. Комната с красными стенами, та самая, где сейчас умирал самый важный мужчина в её жизни.

Она толкнула дверь и прошла в хозяйскую спальню. Красный цвет больше не пугал, он казался издёвкой жизни над смертью. А может, и наоборот. Ступая осторожно, чтобы не задеть медицинские аппараты, Рэд опустилась у широкой кровати на колени, потянулась руками, обхватив морщинистую ладонь пальцами, и улыбнулась.

— Сакамото-сама.

Мужчина на постели медленно открыл глаза, будто только и ждал, что его позовут. Увидел её и тоже улыбнулся, но так, как умел он один — одними глазами.

— Долго ты. — Говорить ему тоже было тяжело. — Закончила?

— Нет. — Она замотала головой, борясь с накатившими эмоциями. — Но я почти… Почти закончила.

— Поторопись. Я хочу увидеть финал до того, как умру.

Конец близок — это знали все в комнате, включая дворецкого под дверью. Обе истории вот-вот подойдут к своему законному окончанию. Вопрос был лишь в том, каким именно будет этот конец. И если один был предрешён, и последние минуты отсчитывали своим писком приборы, то результат второго целиком и полностью зависел от Рэд.

Сезон 3

Серия 41