После того как мы упали - Мила Любимая

— Ни то слово, — усмехнулась Пожарова. — А про меня уже так не скажешь, верно?

Да, я влюбился в ядовитую заразу!

— Я тебя покусаю, детка.

— Ян, ты же не Деймон Сальваторе, — она озорно подмигнула мне. — Не интересует, малыш.

Эта девчонка играет с адским пламенем и не боится обжечься. Каждый день, каждую секунду она бросает вызов. И, черт возьми, мне нравится.

Потому что только с ней я и чувствую себя по-настоящему живым. Без масок и фильтров, без всей этой показушной шелухи. Я обнажен перед ней и мне не страшно. Страшно только то, что я безумно сильно помешан на ней. Я до сумасшествия влюблен в эти глаза цвета шоколада… и эти губы со вкусом кофе.

— Неет, более выносить это я не в состоянии, — простонал Марк. — От вас уже сахар на зубах скрипит. Я умываю руки.

— Ты во сколько улетаешь завтра? — спросил я.

— Хочешь проводить? — Марк отрицательно покачал головой. — Ян, может не надо? Расплачешься еще… знаю я тебя.

Аврора заливисто расхохоталась, откидывая голову назад, так ее волосы щекотали мое лицо. А я как дебил, сидел и вдыхал запах ее арбузного кондиционера.

Нет, я определённо влип.

— А куда ты собрался? — сквозь смех выдавила Пожарова.

— Нашего «Склифософского» приняли в Стэнфорд.

— О! — вытянула губы Аврора. — Это правда круто, Марк! Я очень рада за тебя.

— Радуйся менее активно, — шепнул я ей на ухо, после чего посмотрел на брата. — Пиши хоть, номер мой есть.

— Не переживай, мамочка.

Он шутливо отдал честь на прощание, развернулся и направился к припаркованному у обочины мотоциклу.

Как так вышло, что оба мои старших брата одержимы мотиками? Дима и Марк точно бы нашли общий коннект.

— Иди попрощайся, — пихнула меня в бок моя девушка.

— Ав….

— «Ав» делают собачки, Ян Сергеевич.

— Ты что сегодня такая стерва?

— Потому что ты сегодня такой мудак.

Ну, это раунд.

Она уперлась в мою грудь руками, освобождаясь из объятий и встала рядом.

— Мой перерыв закончился, но не думай, что ты так просто отделался.

— И в мыслях не было.

Конечно…

Меня никто не проклял, не поджог и даже не расстрелял из арбалета. День просто прожит зря.

Но я все же послушался совета Авроры, догнал Марка. Мы еще немного поговорили, даже пожали руки на прощание. Полагаю, это потепление. Возможно, до братской дружбы еще очень далеко, но первые шаг сделаны. Начало положено…

Потом я вернулся в кофейню.

Упал за столик, где меня все еще ждала Маша.

В общем-то, на меня ей было фиолетово. Она смотрела в окно с отрешенным видом, до жути пугая взглядом стеклянных голубых глаз.

Чувство, словно в нее какой-то демон вселился. Потому что (очевидно!) она совсем не здесь. И я почти уверен, где конкретно сейчас ее мысли.

Знаете, что?

Сотне пора преподать урок.

И да…

Я знаю, что это грязный трюк. Но ревность — двигатель прогресса. Мне никогда не забыть, что происходило со мной, когда я видел Аврору и Марка вместе. Когда я видел ее хоть с кем-то. Это действительно уничтожает, превращает тебя в свирепого дикого зверя. Если Дима что-то чувствует к Маше (а я уверен, что брат утонул куда глубже, чем хочет показать всему миру), то очень скоро он сорвется с цепи, на которую сам себя и посадил.

— Что-то ты подозрительно довольный, Ян Сергеевич… — услышал я голос Пожаровой.

Кофейня уже почти опустела. За рисованием я и не заметил, как пролетело время. Маша ушла еще несколько часов назад, сославшись на учебу.

Впрочем, все прекрасно знали — ей просто хочется побыть одной. С каждым днем она становится все более закрытой, хоть и улыбается во все тридцать два зуба, как в рекламе зубной пасты. Но за этим идеальным фасадом прячется растерзанная душа.

Такие раненные души видят только те, кто любил так же. Кто прошел эту дорогу вглубь недр преисподней, босиком по раскаленным стеклам одиночества.

Отправив Диме очередной фотоотчет, я допил свой давно остывший кофе и открыл скетчбук с набросками. А потом тьма, черный экран. Несколько часов пролетели как один миг.

— Сотников! — Аврора щелкнула пальцами в нескольких сантиметрах от моего лица. — Или ты под таким впечатлением от вашего поцелуя с Машей?

Я расхохотался. Да так, что слезы на глазах выступили.

— Пожарова, когда ты ревнуешь, ты очаровательнее всего.

— Или всех? — прищурилась она.

— Боже, Аврора… я чмокнул ее в щеку! По-дружески. Для дела!

— Для какого такого дела? — Аврора хлопнула себя по лбу. — Черт, ну ты и дебил, Ян.

— Моего брата надо подтолкнуть.

— Твоему брату надо дать в морду. А тебе перестать строить из себя сводника. Ты же понимаешь, что лезть в чужие отношения — паршивая затея?

— Максимум, он сломает мне ребра.

Аврора тяжело вздохнула и устроилась на стуле напротив меня.

— А про Машу ты не подумал?

— Что с ней не так?

— Ничего! — вспыхнула Аврора, вскинув руки. — Просто твой брат переехал ее катком. Он не тебе ребра пойдет ломать, он как гребаный дементор, заявится к моей подруге!

— Я знаю Сотню, — покачал головой я. — Поверь мне, вначале он разберется со мной. Люди не меняются, Аврора.

— Нет?

— Нет.

— А как же мы с тобой, Ян?

— Мы — исключение из правил.

Глава 46

/Аврора/

Самое ужасное в сложившейся ситуации — Ян оказался прав. Хотя что может быть поразительного в том, что он хорошо знает собственного брата?

Я тоже могу спрогнозировать поведение Марьяны. Ну… раньше могла. У нас с сестрой до сих пор все сложно, пусть мы снова начали общаться, но сейчас речь совсем не об этом.

Точный как швейцарские часы, в кофейню заявился Дима Сотников. Бури никто не ждал. Вначале они с Яном просто разговаривали. Все изменилось за считанные секунды.

Я даже предпринять ничего не успела, как они начали драться, покатились по полу, отвешивая друг другу мощные удары кулаками, распугивая последних клиентов.

— Говорила же, — произнесла я, обрабатывая Яну ссадину на щеке. — Ничем хорошим это не закончится.

— Брось, детка. Всего лишь пара царапин.

— У тебя разбита губа и ты держишься за ребра, — покачала головой я. — Твой брат какой-то Халк, честное слово.

— Во-первых, он старше.

— А во-вторых?

— Не поверишь, есть и, в-третьих.

— Ну-ка.

— Димас бывший хоккеист, плюс у него спортивный разряд по борьбе.

Сильно…

— А ты, значит, всего лишь художник?

Ян обхватил меня за попу, притягивая к себе.

— Всего лишь?

В его глазах