После того как мы упали - Мила Любимая

синдрому жертвы. Но он правда со мной становится другим. Может, для всего мира он самоуверенный подонок, но и я не принцесса из сказки.

Мы бесим друг друга. Мы выводим из себя. Мы горим. Мы распространяем этот дикий пожар на сотни километров. Мы разбивали сердца, делали больно, метали ножи…

Мы так любили. Прежде чем разбиться.

А после того, как упали — научились ценить. Научились дарить любовь. Принимать друг друга такими, какие есть.

Что это, если не любовь, когда он рискует жизнью ради тебя? А ты злишься на него в ответ?

Потому что так страшно потерять его навсегда.

Не смогла тебя разлюбить,

Не смогла вычеркнуть

Из жизни,

И хоть тяжело было

Простить

Без тебя все

Не имеет смысла.

Дождь из пепла однажды

закончится

И в небе радуга засияет,

Мне с другими совсем

Не хочется,

Сердце для них

Никогда не растает.

Поцелуи со вкусом полыни,

Любовь в оттенках стекла,

Мы такими глупыми были,

Погружаясь в снежные

Холода.

Но, знаешь, глубоко внутри

Любовь к тебе всегда жила!

Ты мою руку в свою возьми,

И не отпускай ее никогда.

Глава 47. Зефир

/Аврора/

Ноздри щекочет аромат свежеиспечённых сырников, и я немедленно просыпаюсь, как-то слишком стремительно выныривая из объятий Морфея.

Не думаю на Яна.

Ибо, во-первых, мой парень хорош во многом, практически во всем: в сексе, например, в поцелуях, в баскетболе и любом действии, что касается рисования. Но вот готовка вообще ни разу ни его. Он скорее подпалит мою кухню, чем сделает более или менее съедобные сырники.

Да и как иначе, если Ян даже с примитивными пельменями справляется кое-как.

Ну а, во-вторых, после того, как нас вчера наконец-то отпустили из полиции, Ян проводил меня до дома (до кровати, если быть точнее), а сам поехал к своему мудаку брату.

Если что, я Диму Сотникова имею ввиду. Бога мудаков. Короля придурков. Князя подлецов. В общем, суть все уловили, да? Если Маша простит его после всего, что между ними было, то...

И тут у меня произошел самый настоящий сбой в матрице.

Правда-правда.

Никогда прежде я не переобувалась в воздухе так быстро.

Но, знаете, когда ты чудом выбралась из передряги, в которой тебя могли либо убить, либо серьезно покалечить, приоритеты как-то меняются. Причем существенно.

Все становится таким незначительным и несущественным, а ты вдруг понимаешь, что тратишь драгоценное время (которое вовсе не вечно!) на какие-то глупости вроде собственной гордости, обид, стереотипы.

Я сейчас не говорю, что Маша должна взять рупор и орать так, чтобы ее слышали в самых отдаленных уголках Санкт-Петербурга. Типа: «Вернись назад, я всё прощу!»

Просто...

Просто я видела Машу и Диму вместе. И это определенно не было похоже на глупый спор.

С девушками, на которых спорят, не проводят столько времени. Не заботятся о том, холодно ей или жарко, хочет она пить, какой кофе она любит.

Таких девушек не провожают до дома. Не смотрят вместе с ними фильмы или сериалы. Не ревнуют их к братьям и вообще ко всем лицам мужского пола. Не бьют за них морды и не ломают ребра.

Проблемы этих девушек их тоже не волнуют.

Как и их слезы, например. И с кем ещё они проводят свободное время.

Таким девушкам не покупают каждый божий день эклеры или блинчики с черникой. Не приходят в кофейню, чтобы на автомате взять даа кофе: для себя, и для неё.

«Мне, как всегда. Черничный латте с маршмеллоу для Маши и обычный для меня».

Если поступать по уму, думать мозгами, а не сердцем, Яна прощать тоже не стоило. Воскрешать наши убитые токсичные отношения. Но я нисколько не жалею, что дала ему шанс.

Черт!

Я дала этот шанс нам обоим. И хорошо, что выключила мозги. Потому что любовь и логика — это две огромные противоположности.

Как вообще можно принимать решение, руководствуясь доводами разума, когда чувства — самая настоящая магия вне Хогвартса?

Но это совсем не исключает того, что Дима Сотников — мудак и полный дебил. И я буду первой, кто проедется по этому парню танком. Туда и обратно.

— Проснулась? — слышу голос отца. — Давай к столу, пока сырники горячие.

На отце смешной передник с арбузными дольками. Хотя он даже так выглядит серьезным и грозным.

— А брусничный сироп есть?

— Мама купила варенье, — улыбается отец.

Ух ты, моё любимое!

— У меня вроде не день рождения, — я потягиваюсь и завязываю волосы в пучок. Подозреваю, выглядит он словно осиное гнездо. Но сейчас так плевать на свой внешний вид! — Па, а ты когда успел вернуться?

— Прилетел утром, — он садится рядом на кровать, как-то нервно сложив руки на коленях. — Прости меня, дочка.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять сейчас отца. Я так и знала, что родитель начнет винить себя во всех смертных грехах. Надеюсь, они с мамой не поссорились еще сильнее.

Мама приехала еще ночью, как только я ей позвонила. Лучше бы я этого не делала! Пришлось ее успокаивать и уговаривать н ехать тут же в больницу. К тому же, со мной было все в полном порядке.

Не знаю, почему я сама так спокойна. Наверное, все нервы я потратила на Бельского. А сейчас, когда все удачно разрешилось, остался лишь легкий, едва уловимый мандраж.

— Па... ты ведь ни в чем не виноват!

Раздается нервный мамин смех из зоны кухни.

Папа усмехается и говорит едва различимым шепотом:

— Твоя мама думает иначе. В общем, как и я. Никакая правда не стоит жизни и безопасности моих маленьких девочек.

— Мне вообще-то уже 20.

На минуточку…

— И, если ты решишь сунуться работать в органы, я подниму все свои связи, чтобы тебя никуда не взяли.

— Ну, папа!

Наверное, стоит ему сказать, что я передумала идти по его стопам, да?

— Аврора, неужели ты не видишь, что с моей жизнью сделала эта работа? — он гладит меня по голове, глядя в глаза с примесью страха и всепоглощающей любви. — У меня ничего нет, кроме работы. Наш брак с вашей мамой развалился, по большей части, из-за меня. Если бы…

— Игорь Михайлович, у тебя не получится меня разжалобить! — кричит с кухни мама. — Живо все за стол!

— Идем, — улыбаюсь я. — Иначе нам точно достанется.

Оставив папу наедине с мамой (очевидно, им было что обсудить между собой), иду умываться и чистить зубы. Улучив свободную минутку, набрала Яна. Но мой парень ни то не отвечал,