Обольстительный пират - Минерва Спенсер

— Конечно, я сам был в этом виноват: когда меня схватили, сопротивлялся до последнего и в драке убил двух людей. Один из них оказался младшим братом султана. — Хью невесело рассмеялся. — Султан так меня и не простил, и не потому, что особо переживал из-за брата: на самом деле он годами систематически устранял всех своих родственников мужского пола, чтобы те не попытались отнять у него власть, — нет, он наказывал меня просто за то, что я, раб, посмел напасть на хозяев. — Хью пятерней пригладил волосы, и Дафна заметила, что его рука дрожит. — Такое неповиновение стало скверным прецедентом. Он не мог наградить меня свободой, сколько бы денег мой дядя ему ни предложил.

В сознании Дафны никак не укладывалось, как можно пережить столько горя и насилия.

Хью с тревогой взглянул на нее:

— Я тебя отпугнул?

Дафна взяла его лицо в ладони.

— Даже не мечтай, я не из пугливых. — Она нагнулась и поцеловала его в губы, потом в кончик носа, — Я тебя боготворю, Хью. Мне не терпится забрать сыновей и поскорее начать нашу совместную жизнь. Я буду счастлива, если еще лет десять не увижу Лондон и великосветские приемы. — Она поцеловала его в подбородок. — Мне не терпится стать твоей женой.

Хью почти нервно кашлянул:

— Э-э… рад это слышать.

Дафна отстранилась и посмотрела на него:

— Что такое? Почему ты так на меня смотришь?

Он хотел было что-то сказать, но передумал.

Дафна нахмурилась:

— Хью, ты меня пугаешь. Что случилось?

Он накрыл ее руки своими и чуть сжал:

— О, не стоит беспокоиться, по крайней мере так уж сильно, Дело, э-э, в свадьбе.

— В свадьбе?

— Да.

— Нашей свадьбе?

Улыбка Хью скорее походила на гримасу.

— Да, в ней самой.

— Чего ты мне не рассказываешь?

— Ну, похоже, что ее будет организовывать моя тетя Летиция.

Дафна пожала плечами:

— Что ж, наверное, это к лучшему, потому что у меня нет ни желания, ни способности организовать даже самую скромную свадьбу.

— А, вот в этом все и дело.

— В чем?

— Свадьба не будет скромной.

— Не будет?

Хью покачал головой.

У Дафны все оборвалось внутри.

— Она будет пышной?

— Да.

— О, Хью, зачем? Это займет кучу времени, и мы намучаемся хуже, чем если бы устраивали бал.

Хью обнял ее:

— Знаю, знаю. Это ужасно, но тетя Летиция говорит, что по-другому никак, если мы хотим, чтобы все прошло хорошо.

— Но из-за этого придется дольше проторчать в Лондоне, — выдохнула Дафна ему в грудь. — Как долго?

Хью поцеловал ее в макушку:

— Я не знаю, это решать тете Летиции. Все делается не ради нас, ради мальчиков.

Дафна отстранилась и отбросила волосы с зардевшегося лица.

— Почему ты покраснела, милая?

— Потому что мне стыдно.

— За что?

— За то, что я такая эгоистка: подумала только о себе, а не о сыновьях и не о тебе.

Хью ухмыльнулся:

— Тебе должно быть стыдно, любимая. У меня есть прекрасная идея, как ты могла бы загладить свою вину передо мной.

Дафна прыснула:

— Какой же ты порочный!

Хью кивнул, опуская веки:

— Да, и готов показать насколько Дафна потянулась к нему.

Эпилог

Лондон

Хью развалился на сиденье в экипаже, отъезжавшем от Торнхилл-хауса, и удовлетворенно вздохнул, обнимая Дафну за плечи и притягивая к себе.

— Слава богу, с этим покончено. — Он взглянул на жену. — Я и представить себе не мог, что тетя Летиция притащит епископа нас венчать. А ты?

Дафна улыбнулась, не размыкая губ.

— Да, я знала о епископе и трех с половиной сотнях гостей, которых мы оставили на свадебном завтраке. И даже больше того: это мне пришлось обсуждать платья, и кружева, и меню, и…

Хью поцеловал ее:

— Ты хочешь сказать, что скучала по мне, любимая?

Дафна зашипела, и Хью понял, что она так и не простила его за то, что позволил своей властной тетушке организовывать их свадьбу.

Оказалось, что леди Летиция говорила о масштабах, размахе и пышности свадьбы серьезнее, чем он рассчитывал. Она лично прибыла в Лессинг-холл на следующий день после заварушки с Калитеном, дала Дафне всего один день на сборы и увезла ее в Лондон, где они заехали за мальчиками и отправились в загородную резиденцию леди Летиции, оставив Хью прозябать в Лессинг-холле в одиночестве. Затем она отказалась позволить им провести хоть одну ночь под одной крышей, пока их не заковали как следует в кандалы, как она выразилась.

Хью взял Дафну за подбородок, чувствуя, как в паху теплеет, как всегда при взгляде в ее голубые глаза под тяжелыми веками, да и на любую другую часть ее тела.

— Мальчишки были рады познакомиться со всеми их кузенами, тетками и дядьями. — Он едва удержался от улыбки, глядя, как Дафна нахмурилась. — А ты, дорогая, получила удовольствие от праздника?

Она совсем не по-светски фыркнула.

— Заниматься месяцами подготовкой к свадьбе в загородной усадьбе тети Летиции было, конечно, не так душераздирающе, как наблюдать за тобой во время смертельного поединка, но очень близко к тому. — Дафна взглянула на него, вскинув бровь. — Но у нас теперь полно времени, чтобы обсудить, как тебе удалось избежать этой пытки.

Хью поморщился.

Лицо Дафны утратило прежнюю строгость, и она сказала со вздохом:

— Но, конечно, не в день нашей свадьбы. Я так рада, что с этим покончено, но буду просто счастлива, когда мы сможем вернуться в Лессинг-холл. Хватит с меня моего первого сезона.

— Что? — переспросил Хью, притворяясь удивленным. — Неужели ты хочешь покинуть место своего величайшего триумфа? Разве ты не читала газет, любовь моя? Тебе удалось захомутать самого короля пиратов, любимчика его величества, которого каждая мамочка девицы на выданье считала самым лакомым кусочком сезона! Нет, постой… — Он задумчиво почесал подбородок. — Кажется, в некоторых газетах меня даже назвали самым лакомым кусочком десятилетия.

— Да, я читала эту статью — она была напечатана ровно под заметкой о человеке из Ньюингтон-Батса, который утверждает, что создал вечный двигатель.

Пораженный Хью не сразу нашелся, что ответить.

— И как, удалось ему?

Дафна закатила глаза.

Хью бесстрашно продолжил:

— Не может быть, чтобы ты спешила покинуть Лондон. Разве ты не хочешь выставить меня напоказ перед своими соперницами и позлорадствовать, пока они скрежещут зубами от злости?

Дафна подавила широкий зевок, прикрыв рот рукой в белой перчатке.

Хью запрокинул голову и расхохотался, потом усадил Дафну к себе на колени и, заглядывая в декольте миленького голубого платья, заявил:

— Ты понижаешь мою самооценку. С чего это мне так непреодолимо хочется привести в негодное состояние еще