Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

— Почему я? — возмутился было он, но под её взглядом сдался. — Ладно, ладно. Но если что — кричите.

— Ты кричи, если что — усмехнулась Сильвия.

Мы вышли. Ветер тут же набросился на нас, трепля полы плащей и вырывая из причёсок пряди волос. Я постучала в дверь лавки. За стеклом мелькнула тень, послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было рассмотреть незваных гостей.

— Мы закрыты, — раздался старческий, но ещё звонкий голос. — Приходите завтра.

— Извините, — я сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягко и не напугать женщину. — Нам нужна тётушка Марта. Мы по поводу Катарины Вальтер.

Дверь замерла. Пауза затянулась, и я уже начала бояться, что сейчас перед нами захлопнут, но вдруг женщина распахнула её шире и впустила нас внутрь.

Тётушка Марта оказалась невысокой, кругленькой старушкой с седыми, аккуратно уложенными волосами и быстрыми, цепкими глазами. На ней был простой, но опрятный серый платок и тёмное платье, передник, перепачканный мелом и обрывками ниток.

— Проходите, — сказала она, оглядывая нас с ног до головы. — Кто вы такие и зачем вам Катарина?

— Меня зовут Элиза, — представилась я. — Я… я невеста Рихарда Вальтера. Её брата. А это моя подруга, Сильвия.

Имя Рихарда, казалось, ничего ей не сказало. Она нахмурилась, приглашая нас сесть на старые, обитые потёртым бархатом стулья у прилавка.

— Рихард… — пробормотала она, словно вспоминая что-то далёкое. — Это её брат? Тот, который остался в столице? Катарина о нём почти не говорила. Сказала только, что они давно не виделись.

— Так она была у вас? — я подалась вперёд, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Когда? Что она говорила?

Марта помолчала, потом вздохнула и начала рассказывать, нехотя, словно выуживая каждое слово из глубины памяти.

— Была. Неделю назад, наверное. Приехала вечером, усталая, бледная, как смерть. Я её такой никогда не видела — Катарина всегда была бойкой, с огоньком. А тут… сидела, пила чай, молчала. Я спрашиваю: «Что случилось, дочка?» А она: «Ничего, тётушка Марта. Просто устала. Дай переночевать». Я и пустила. Куда ж мне её было девать?

— Она одна приехала? — спросила Сильвия, и в её голосе слышалась та самая сталь, которая не терпела возражений.

— Одна, — кивнула Марта. — Вещей почти не было. Сказала, что путешествует налегке. Я не расспрашивала, не моё дело. Пожила у меня три дня. А потом…

Она замолчала, и я увидела, как её морщинистые пальцы задрожали.

— Потом? — я едва дышала.

— Потом приехал за ней мужчина, — выдохнула Марта. — Не знаю, кто он. Молодой, с виду приличный, в дорогом костюме. Она сказала, что это её… знакомый. Что они уезжают вместе. Я не стала спрашивать. Она уже взрослая, сама себе хозяйка.

— Куда они уехали? — я вцепилась в край прилавка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Не сказала. Только обняла меня на прощание, поблагодарила и ушла. А я осталась и подумала… — Марта опустила взгляд. — Подумала, что в последнее время с ней что-то не так. Слишком она нервная. Слишком… злая, что ли. Как будто что-то грызло её изнутри.

— А Рихард? — спросила я. — Вы видели его? Он приезжал сюда?

— Нет, — она покачала головой. — И я даже не знала, что он в городе. Катарина ничего не говорила про брата.

Я перевела взгляд на Сильвию. Та держалась спокойно.

— Нам нужно найти гостиницу, она в ней останавливалась, прислала нам письмо — сказала она. — Вы не знаете, что за гостиница?

— «Тихая пристань», — ответила Марта без колебаний. — Она сама мне сказала, на случай, если я захочу написать. Я и запомнила. Но зачем вам туда?

— Просто беспокоимся за неё. Спасибо вам, тётушка Марта. Вы нам очень помогли.

Она проводила нас до двери, и на прощание вдруг схватила меня за руку.

— Дочка, — сказала она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Приглядите за моей девочкой. Катарина… Я не знаю, что с ней случилось, но она стала чужой. И этот мужчина… от него веяло холодом. Как от покойника.

Я поблагодарила её, и мы вышли под серое, тяжелое небо. Энзо, увидев наши лица, не стал задавать вопросов, только спросил:

— Куда теперь?

— «Тихая пристань» — ответила Сильвия, уже запрыгивая в карету. — Гостиница. Кучер знает дорогу?

— Знает, — кивнул он.

Гостиница оказалась таким же неприметным зданием, как и лавка Марты, только чуть побольше и с залом для постояльцев. Внутри пахло пивом, жареным мясом и табаком. За стойкой скучал хозяин — грузный мужчина с красным лицом.

Энзо подошёл к нему первым, и я увидела, как он изменился. Исчезла прежняя неуверенность, плечи расправились, голос стал твёрдым и властным, как у Рихарда. Он положил на стойку золотую монету.

— Нам нужна информация. Вы помните женщину по имени Катарина Вальтер? Останавливалась у вас несколько дней назад. Хозяин покосился на монету, но не взял.

— Не припомню такой, — буркнул он, отводя взгляд. — У нас много постояльцев.

— А её брата? — Энзо добавил ещё одну монету. — Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Генерал.

— Не знаю я никаких генералов, и с чего мне раскрывать информацию о постояльцах? — хозяин начал нервничать, его пальцы забегали по стойке.

— Мы не ошиблись, — я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, смешанное с гневом. — Нам сказали, что она останавливалась здесь. Что с ней случилось? Где её брат?

Хозяин побледнел. Его взгляд метался между нами, словно он искал пути к отступлению.

— Я… я ничего не знаю, — пробормотал он, но голос дрожал. — Пожалуйста, уходите.

Энзо резко наклонился к нему через стойку и схватил за ворот рубашки. Его лицо было в сантиметре от лица хозяина.

— Говори, — процедил он сквозь зубы. — Или я вытащу из тебя правду другим способом. У меня сейчас нет настроения церемониться.

— Энзо, — Сильвия положила руку ему на плечо, но не чтобы остановить, а чтобы поддержать. Хозяин сдался. Он обмяк, забормотал, захлёбываясь словами:

— Были! Были они! Леди Катарина сняла номер. А потом приехал мужчина. Генерал, как вы сказали. Я не знал, кто он, она представила его как брата. Они заперлись в номере, а через час… через час она вышла и позвала меня.

— Что случилось? — я чувствовала, как сердце ухает в пропасть.

— Брату стало плохо, — хозяин вытер пот со лба дрожащей рукой. — Она сказала, что у брата приступ, что ему нужен покой. Я хотел послать за лекарем, но она запретила. Сказала, что сама справится. А потом… потом приехали какие-то люди. Двое. Они увезли его на носилках, укрытого плащом. Я спросил, что случилось, а она сказала: «Не ваше