Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Он говорил много всего — нежного, ласкового, признавался в любви и так, и этак. И с каждым его словом что-то внутри меня ломалось. Мне так отчаянно хотелось ему верить. Верить до самого конца. Я даже верила… просто почему-то силы закончились полностью.

— Никто больше не посмеет тебя обидеть. Я всё устрою, не волнуйся. Мы скоро пойдём к родителям. Я тебя с ними познакомлю. Ты им понравишься, обещаю!

Когда он произнёс эти слова, что-то во мне надломилось окончательно. Я даже не поняла, когда начала рыдать. Не просто плакать — рыдать, захлёбываться, выть, как безутешная вдова.

Я цеплялась за одежду Романа Михайловича и не могла успокоиться, а он обнимал меня и от отчаяния дрожал. Я не знаю, сколько это длилось — может, минуту, а может, час, — но в конце концов я просто устала. Не успокоилась, нет, а провалилась в какой-то странный, безумный сон, из которого вынырнула, наверное, через миллион лет.

Когда открыла глаза, поняла, что до сих пор лежу в тех же объятиях, в которых мне стало жарко. Рука по-прежнему поглаживала мои волосы, а голос шептал нежности, которые, кажется, я теперь знала наизусть.

— Обещаю, Анюта, я найду тех, кто подослал к тебе этого человека. И с матерью обязательно поговорю. Ты для меня важнее всех, слышишь? Я ни за что на свете не расстанусь с тобой!!! Лучше умру, чем буду жить без тебя…

Я выдохнула — самопроизвольно, и Роман Михайлович радостно встрепенулся…

Глава 66 Роман Михайлович разбушевался

Роман Михайлович буквально влетел в темничный двор, но был остановлен крепкими руками наследника.

— Эй, не торопись ты так! — Эдуард Михайлович жёстко развернул брата к себе.

Роман Михайлович едва не скрипнул зубами.

— Отпусти, — процедил он. — Я должен сам допросить этого подонка!

— Остановись, — ещё жёстче приказал Эдуард. — Он уже раскололся. Я всё выведал.

— Правда? — слегка успокоился Роман Михайлович. — И кто они? Кто заказчик?

— Пойдём. — Наследник обнял брата за плечи и повёл за собой. — Тебе нужно успокоиться.

— Как я могу быть спокойным? — продолжал возмущаться Роман Михайлович, но всё же пошёл следом. — Аня едва не погибла! Чудом избежала смерти!!!

Эдуард Михайлович хмыкнул.

— Твою Аннушку попробуй пришиби! Она ведь справилась с ним голыми руками — всего лишь с помощью шприца. Поразительно находчивая девушка. Тебе очень повезло…

Роман Михайлович слегка расслабился.

— Да, повезло… и мне страшно, что я могу её потерять, — прошептал он приглушённо.

Резко остановился и заставил наследника сделать то же самое.

— А что там с матерью? Она приходила? Почему я её не видел? И как так получилось, что она нагрубила Анне?

Эдуард Михайлович слегка смутился.

— Маму привёл я, извини… Она очень хотела тебя увидеть. Да и кузине Катрин… — он запнулся, — Катрин не терпелось увидеть тебя. Предупредить о приходе я не успел. Когда мы пришли, палата была пуста. Я отправился на поиски, но задержался. Мама, видимо, устала там сидеть. А потом к ней присоединился Степан Павлович…

Роман Михайлович раздражённо выдохнул.

— Всё понятно. Наверняка присел ей на уши и рассказал всякие негодные слухи.

Лицо молодого человека мрачнело всё сильнее. Пальцы сжались в кулаки, зубы заскрипели.

— Полегче, полегче, брат, — попытался успокоить его Эдуард Михайлович. — Ты же знаешь матушку. Она и из мертвеца выудит любую информацию. Скорее всего, у дядюшки Степана просто не было шансов. Вот он и выложил всё, что об Анне говорят. Неудивительно, что на матушку это так плохо повлияло…

Роман Михайлович тяжело выдохнул.

— Отчаянно не хочу ссориться с матерью, но это переходит все границы. Я не переношу, когда кто-то вмешивается в мою жизнь.

— Послушай, брат, — Эдуард Михайлович заставил его посмотреть себе в глаза. — Что сделано, то сделано. Ты знаешь маму: она просто слишком тебя любит и переживает, что её младшенький наделает глупостей.

— Да когда я делаю глупости?! — вспылил Роман Михайлович.

Но брат не позволил ему продолжить.

— Всякая мать в какой-то степени не доверяет детям. Когда станешь отцом — поймёшь. Но ты должен понять: сейчас ссориться с ней не то, что не имеет смысла — это крайне вредно. Если хочешь, чтобы твою невесту приняли родители, ты должен быть пай-мальчиком. Показать, что Анна ни в коем разе не разделит нашу семью, а наоборот — сплотит её. Будь мудрым, в конце концов!

Роман Михайлович выдохнул. Старший брат был абсолютно прав, но это было так трудно. Отчаянно хотелось выместить на ком-то накопившуюся злость.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Но с дядей Степаном я обязательно поговорю. Ещё одна такая выходка — и я добьюсь его увольнения из нашего комплекса.

Эдуард Михайлович лишь пожал плечами. Просить за болтливого родственника он не собирался. Дяде Степану действительно не мешало бы укоротить язык…

* * *

У Степана Павловича сегодня случился выходной. Он вальяжно развалился в кресле, попивая ароматный чай из чашки и почитывая утреннюю газету.

Кто-то вошёл в кабинет без стука. Лениво подняв глаза, мужчина ухмыльнулся.

— А это ты, Андрей? Проходи.

Младший брат Степана Павловича выглядел холодным и сосредоточенным. Он был молод — лет около тридцати. Широкоплечий, статный — Андрей Павлович Жарков слыл мечтой юных аристократок, потому что был абсолютно холост и жениться категорически не желал. А как говорится, запретный плод сладок, поэтому барышни летели к нему, как пчёлы на мёд, понимая, что он к ним абсолютно равнодушен. Молодой человек был крайне категоричен, за что его прозвали едва ли не женоненавистником.

— Для чего пожаловал? — уточнил Степан, отставляя чашку в сторону и складывая газету. А вот ноги с журнального столика он убирать не стал. Ему было откровенно лень.

— Я тут слышал, что происходят волнения среди аристократии, — начал Андрей, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Меня интересует, слухи ли это, что назревает противостояние с премьер-министром.

— Ах, зачем тебе эта политика? — отмахнулся Степан Павлович. — Живи в своё удовольствие, прожигай деньги, выделенные тебе с особенной любовью. Найди себе наконец спутницу для утех и расслабься. Ты ещё молод. Зачем забивать голову всякой ерундой?

Андрей Павлович недовольно поджал губы.

— Меня как-то не интересует так называемое прожигание жизни. Я хочу её прожить.

— Как будто политика — это то, на что нужно тратить силы, — закатил глаза старший брат.

— Ты мне зубы не заговаривай, Стёпа, — начал злиться Андрей Павлович. — Политический расклад всегда важен, потому что нужно заранее выбрать правильную сторону.

— Правильную сторону, правильную сторону… — передразнил его Степан Павлович. — Правильная сторона у нас неизменно одна-единственная — это, конечно же,