Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

невестой Романа! — Эдуард Михайлович всеми силами демонстрировал своё ко мне расположение. — Очень милая девушка, не находите? А какая она умная, я бы даже сказал — гениальная. Роман нашёл себе невесту под стать…

Княгиня помрачнела, но больше на меня категорично не смотрела.

— Проводи меня к карете, — попросила она сына.

Он с готовностью подал ей руку, которую она тут же приняла, и повёл по коридору, оставив меня с ощущением полного раздрая в душе.

Это было тяжело. Из огня да в полымя. Сразу после нападения встретить такого человека и выслушать столь болезненную критику — настоящее испытание.

Поэтому я развернулась и поспешила к Роману Михайловичу. Отчаянно хотелось его увидеть и просто отдохнуть душой, будто сбросить с себя тяжёлый груз.

Однако, когда я влетела в его палату, та оказалась пустой…

Глава 65 Нервный срыв

Первой мыслью после того, как я не нашла Романа Михайловича на месте, была: его похитили.

Но это же полная чушь! Крыло лечебницы тщательно охраняется. Здесь только что была княгиня. Заходил старший брат, наследник…

Нет. Рома просто вышел — это факт.

Ужасно взвинченная, я заставила-таки себя выдохнуть и успокоиться. Пойду и найду его. Может, вышел в процедурную. Или пошёл поговорить с доктором. Он ведь фактически здоров.

Вытерла вспотевшие ладони об платье и вышла из палаты.

Блуждала коридорами почти бесцельно, наверное, минут десять. Мысли улетали куда-то не туда, всё время возвращаясь к нападению, к неприятной встрече с княгиней. Мне приходилось сосредотачиваться на собственной цели, но я снова куда-то «проваливалась».

Со мной здоровались, но я не отвечала. Внутреннее напряжение неожиданно достигло предела.

Наконец я вышла в большой холл и замерла, заприметив любопытно переговаривающихся между собой медсестёр. Они толпились неподалёку от регистрационного стола и с удовольствием глазели на молодую пару, стоящую чуть в сторонке.

Это был Роман Михайлович — и очень красивая, шикарно разодетая барышня.

Они были примерно одного роста. Только, в отличие от княжича, девушка была натуральной блондинкой. Одетая в меховой плащ, с высокой причёской и поблёскивающими в ней драгоценными заколками — она выглядела просто сногсшибательно. Таких красавиц я вообще никогда не видела.

Девица очень мило улыбалась Роману Михайловичу, держа его под руку. Это обстоятельство меня буквально пришибло.

А ещё добавили напряжения шепотки медсестёр, которые тоже меня заприметили:

— Смотрите-ка, Кротова пришла!

— Ух, как она разглядывает эту аристократку. Наверное, ревнует…

И смешки — один за другим. Презрительные, самодовольные. Месть завистниц для слишком удачливой простушки.

На самом деле в этой ситуации не было ничего особенного. Ну, подумаешь, Роман Михайлович разговаривает с какой-то своей знакомой. Ну, подумаешь, глупые сороки трещат непонятно о чём.

Но пережитое некоторое время назад давно выбило меня из равновесия. Внутри накопилось столько негатива, боли, невыплаканных слёз, что меня начало по-настоящему потряхивать.

Роман Михайлович стоял ко мне спиной и меня не видел. Девица пару раз скользнула по мне взглядом, но не обратила никакого внимания. Они весело болтали, улыбались друг другу. Когда она смеялась, то прикрывала рот изящной ладошкой.

На меня навалился шквал безумных мыслей.

А может, княгиня права? Ну куда мне за него замуж? Я же посмешище. Даже сейчас, имея статус невесты княжича, я подвергаюсь нападкам и унижению. Дальше будет только хуже.

Я всю жизнь буду жить с клеймом выскочки, которая дорвалась до власти обманом. Мне-то это зачем? Я просто хочу заниматься медициной!!!

А эта девица… она явно подходит Роману Михайловичу куда больше. Возможно, княгиня злится именно из-за того, что он не выбрал её, а выбрал меня. Она видит во мне досадную помеху.

И что-то отчаянно требовало в это поверить.

Чувствуя, что проигрываю шквалу бурных эмоций, я пошатнулась и медленно развернулась, пытаясь как можно скорее отсюда сбежать. Ноги едва шевелились. Мне хотелось улететь прочь, но я едва-едва могла идти. Будто плыла, будто барахталась в волнах какого-то липкого отчаяния.

Боже, я что — переработала? Дожилась до нервного срыва? Кто бы мог подумать, что такое возможно!!!

Чувствовала, как подгибаются ноги, но упрямо шла вперёд, отчаянно мечтая не свалиться где-нибудь в обморок. Мне бы дойти. Дойти — только куда?

Бесцельно пытаясь убежать от самой себя и от той каши, которая образовалась в голове, я шла вперед буквально целую вечность. Всё расплывалось перед глазами, как вдруг… кто-то схватил меня за руку и заставил развернуться.

Это был Роман Михайлович. Он смотрел на меня во все глаза, что-то говорил, а я почти ничего не слышала. Вдруг он подхватил меня на руки и куда-то понёс.

Через несколько мгновений меня усадили в кресло и подали стакан холодной воды. Я сделала несколько глотков, и шум в голове начал рассеиваться. Роман Михайлович уселся рядом, схватил меня за руку, начал поглаживать её и тревожно спрашивать:

— Анечка, что случилось? Тебе плохо? Ты такая бледная! Что произошло? Я слышал, что ты заходила в холл, но мне сказали, что ты уже ушла.

Я смотрела на него и чувствовала какую-то звенящую пустоту внутри. Ещё не истерика, но и далеко не облегчение. Просто пустота, апатия. Пережитое перемешалось в голове. Я вообще не понимала, что сейчас чувствую.

Роман Михайлович, видя, что я не отвечаю и почти не реагирую, явно испугался. Он подсел ближе, начал поглаживать меня по волосам, потом наклонился, поцеловал в щёку и всё время заглядывал в глаза:

— Ну же, скажи, что с тобой происходит? Может быть, позвать доктора? Или тебе нужно поспать, отдохнуть? Скажи, пожалуйста, не молчи…

А потом он как будто догадался.

— Стоп. Ты, наверное, видела меня с Катериной? Может, из-за этого ушла? Может, что-то не то подумала?

Он встрепенулся и поспешно начал объяснять:

— Катюша — моя кузина. Дочь дяди по матери. Любимая сестра. Мы с ней с детства вместе. Она приехала проведать меня. Ты ни в коем случае ничего не думай, слышишь? Аня, посмотри на меня!!!

Его слова долетали ко мне как через вату. Я смотрела и не имела сил ответить. Даже думать не могла. Кузина, не кузина — всё равно. Мне уже вообще всё равно…

И вдруг он привлёк меня к себе и обнял. Я уткнулась лицом в горячую грудь и почувствовала укутывающее меня тепло.

— Анечка, милая, ну скажи же что-нибудь…

В голосе Романа Михайловича послышалось отчаяние.

— Ты же знаешь, я люблю только тебя. Ты для меня центр всего мира. И это никогда не изменится, слышишь? Никто не сравнится с тобой. Что бы ни было, ты можешь мне доверять. У