Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Я вскочила и прикрикнула на него:

— Стой!

Он замер, распахнув глаза.

— Не улыбайся! Прекрати! — строго приказала я и начала метаться по палате в поисках чего-то подходящего.

Наконец нашла на нижней полке прикроватного столика несколько баночек. Открывая каждую по очереди, я по запаху пыталась определить, что это такое. В итоге нашла какой-то смазочный материал — растопленный жир с травами. Макнула палец, вернулась к Роману Михайловичу и осторожно смазала ему губы.

Молодой человек внимательно следил за каждым моим движением, после чего позволил себе улыбнуться — теперь уже свободно и радостно — и прошептал:

— Спасибо. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. И ты не пожалеешь. Обещаю!

Мне оставалось только кивнуть. Слов я больше не нашла. Но улыбалась в ответ искренне — немного смущённо, взволнованно.

— Посиди со мной немножко, — попросил Роман Михайлович. — Расскажи, что сейчас происходит, в каком состоянии отделение отверженных.

Я снова присела на стул. Переход на другую тему разговора стал облегчением. Начала успокаиваться и рассказала немного — лишь то, что знала наверняка.

— Отделение серьёзно пострадало. Выгорели два верхних этажа. К счастью, никто не погиб. Тот человек, за которым ты побежал, выжил, хотя и серьёзно обгорел. О причинах поджога я, на самом деле, не знаю. Никто передо мной не отчитывался.

Роман Михайлович понятливо кивнул.

— Этим наверняка занимаются люди наследника. Не волнуйся, Аннушка. Эдуард во всём разберётся. Он, если что-то схватил, не отпустит никогда. Как пёс, который не разожмёт челюстей, даже если его избить.

Это была интересная характеристика княжича Эдуарда. При нашей единственной встрече он показался мне добряком-добряком, но, если его брат называет его упрямцем, значит, таков он и есть.

Мы поговорили обо всём, что произошло. Я рассказала, что больных из отделения отверженных распределили по другим отделениям, в свободные палаты, что, наконец-то, за ними был налажен правильный уход и некоторые начали выздоравливать. Особенно после того, как мне удалось отправить несколько партий антибиотиков — никто мне особенно не противился. Статус невесты княжича работал отменно.

Сергей Антонович сбежал. Его искали дознаватели по всему княжеству. А вот кто именно из отделения на него работал, этим должны были заняться отдельно.

Наконец пришла медсестра и сообщила, что Роману Михайловичу нужно немного отдохнуть по графику, назначенному врачом. Я сказала, что буду личной сиделкой княжича с этого дня. Девушка понятливо кивнула, а я вдруг спохватилась: мне же нужно закончить некоторые вопросы в отделении хирургии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Повернулась к Роману Михайловичу и произнесла:

— Я скоро приду. Думаю, уложу всё в течение часа.

Медсестра, смутившись, поспешно вышла, оставив нас вдвоём. Роман Михайлович улыбнулся.

— Спасибо, Аннушка. Ты… словно солнце, которое освещает мрачного, замёрзшего путника!

Мне, как всегда, хотелось отмахнуться от этих смущающих сравнений, но я не стала. Мы теперь жених и невеста — настоящие. Буду учиться принимать от всего сердца, радоваться и быть благодарной.

— Что ж, скоро увидимся, — произнесла я, отступая к двери.

Но Роман Михайлович вдруг жалобно попросил:

— Аннушка, может… поцелуешь меня на прощание?

Я замерла, уставившись на него с изумлением. Он шутит? Нет, Роман Михайлович не шутил. Кажется, я ещё и покраснела. Ну что со мной творится?

Может быть просто потому, что я никогда ещё по-настоящему не была влюблена, и весь мой прошлый опыт — ничто по сравнению с сегодняшними чувствами? Я взяла себя в руки и решительно подошла к койке, наклонилась над княжичем. Заглядывая ему в глаза, прошептала:

— Ты это заслужил, Рома!

И поцеловала его.

Поцелуй должен был быть робким и поверхностным, но Роман Михайлович был хитрее. Он поднял руку, положил её мне на затылок и углубил поцелуй так, что меня пронзило с головы до пят жаркой волной.

Наконец он отпустил меня и прошептал:

— Сладкая моя девочка… Извини, что набрался смелости только сейчас. Я был дураком. Но дурак наконец-то поумнел…

Глава 62 Душевное единство

Я не отходила от Романа Михайловича дня два. Так, выбегала на пару часов по другим вопросам, но в основном находилась с ним в палате. Мы впервые в жизни могли общаться как обычные люди. Удивительно, но у нас оказалось столько общих интересов. В первую очередь — неуёмная любовь к медицине.

Мы много спорили. Он доказывал мне местные медицинские догмы, а я опровергала их своими, современными представлениями. Но в целом и он почерпнул много нового из того, что я говорила, и я лучше поняла развитие медицины в этом мире.

В целом я поднакопила уже достаточно знаний, чтобы суметь писать книги для этого общества. Книги способны принести новизну в местный уклад. Эта мысль зародилась в разуме и осталась там. Возможно, однажды я это сделаю. Возможно, мы сделаем это с Романом Михайловичем вдвоём!

Это были счастливые мгновения. Иногда пары соединяются друг с другом лишь на основании эмоций или плотского влечения. Я не утверждаю, что между нами этого не было — нет. Я постоянно ловила себя на мысли, что смотрю на его губы, разглядываю длинные красивые пальцы, идеальные черты лица. Он очень красив, безумно красив. И сердце моё бешено стучало всякий раз, когда я позволяла себе подумать о чём-то большем.

При этом ловила на себе точно такие же взгляды — горящие, особенные, те, которые могут принадлежать только мужчине с зарождающейся страстью в сердце. Однако это не стало основой наших взаимоотношений. Нас неожиданно объединила душевность гораздо в большей степени, чем что-либо другое. Недаром говорят, что пара, имеющая общие интересы и увлечения, будет иметь связь гораздо крепкую, чем остальные.

Я узнала очень много о княжеской семье. О том, какой непростой характер у князя Всеволода, хотя он всеми силами пытается быть благодушным. О том, что Эдуард, наследник, на самом деле очень жёсткий человек, когда дело касается защиты государства. А ещё он, хотя и очень галантен с женщинами, на самом деле крайне разборчив в отношениях и больше всего на свете боится жениться не на той. Я, честно говоря, посмеялась над этим. Надо же, такой высокопоставленный мужчина — и столько страхов. Впрочем, я в его шкуре не живу и всей тяжести его положения не знаю…

Иногда мы просто молчали. Роман Михайлович держал меня за руку, нежно поглаживая большим пальцем край ладони. Удивительно, но барьеры между нами действительно пали все до одного. Он открылся. Открылся с такой стороны, с какой я даже не предполагала. Вся его агрессия и холодность были