Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

Консультантка даже не моргнула, только кивнула с каким-то печальным пониманием.

— Выбирайте цвета, — девушка разложила передо мной трусы.

Я брал разных цветов, но не ярких. Бежевые, пастельные, серые. И взял ещё одни шортики, нежно голубого цвета, с несколькими маленькими белыми сердечками.

У Ники пижама похожая, только белая и с красными сердечками.

— А верх? Если косточки давят, лучше взять мягкие. Есть вот такой, — девушка достала лифчик с немного треугольными чашечками, бежевый и мягкий. — Он мягкий, и под белой одеждой будет незаметен.

— Давайте, — я кивнул. — Два... или три. Чтобы менять могла.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо, — мотнул головой.

Чувствовал, что лимит моих сил исчерпан. Перед глазами начало темнеть, а бок прострелило такой судорогой, что я едва не согнулся прямо у стенда.

Девушка аккуратно собрала всё и пошла к кассе. Шёл следом, чувствуя себя столетним дедом. Каждый шаг отдавался звоном в ушах. Достал карту, молясь, чтобы на ней хватило денег — не считал сумму, даже если бы пришлось отдать последнее, я бы это сделал.

Старался не смотреть на кассиршу, которая пробивала покупки. Десять пар слипов, одни шортики и три мягких лифчика — два бежевых и один чёрный.

— С вас шесть восемьсот, — тихо сказала кассирша.

Приложил карту, и писк терминала прозвучал как выстрел. Когда мне протянули пакет, я вцепился в него как в спасательный круг. Моё "сокровище". Мой способ просить прощения.

— Спасибо... — выдавил я через маску, и не дожидаясь чека, развернулся к выходу.

Теперь оставалось самое сложное: доползти до дома и не сдохнуть на глазах у соседей.

* * *

Я ввалился в квартиру, закрыл дверь, и просто рухнул на пуфик в коридоре. Сил не осталось. Сидел, согнувшись, тяжело дыша, и чувствовал, как по лицу текут капли пота. Превозмогая адскую боль в пояснице, скинул с ног кроссовки, даже не расшнуровывая их. Попытался встать, держась за стену, но в глазах потемнело.

— Только не отключись, только не сейчас... — прохрипел я, заставляя себя сделать шаг в сторону ванной.

Быстро ополоснулся, переоделся в домашнее, стараясь лишний раз не тревожить рёбра, и побрёл на кухню. Сел за стол, поставив пакет на соседний стул, и стал жадно пить воду, глядя в одну точку. Горло ещё саднило, а внутри всё дрожало от ожидания.

Минут через десять в коридоре щёлкнул замок. Сидя напротив двери в коридор, я видел, как Ника быстро скинула кроссовки, повесила куртку и, сразу направилась в ванную вымыть руки. Она видела, что я на кухне и вошла, останавливаясь в дверях. Её лицо было бледным, волосы чуть растрёпаны после репетиции, а во взгляде сразу вспыхнуло недовольство — она явно собиралась отчитать меня за то, что я не в постели. Но я её опередил.

— Как танцы? — спросил я, стараясь, чтобы голос не слишком сильно дрожал.

— Устала... — тихо ответила она, проходя к столу, и смотря на меня с такой бесконечной тревогой, что мне стало не по себе. — Ян, почему ты не лежишь? Тебе же больно.

Вместо ответа я протянул ей пакет. Ника удивлённо приподняла брови, осторожно взяв его, заглянула внутрь. Её пальцы коснулись мягкого хлопка, и я мои щёки начали гореть.

— Что это? — она подняла на меня растерянный взгляд.

— Я... я купил тебе новое бельё, — выдавил я, отпуская взгляд в стол. — Ну, взамен того... старого. Если захочешь, мы старое выкинем. Чтобы... ничего не напоминало.

Я ужасно засмущался, внутри всё сжалось от неловкости. Боялся, что она сочтёт это странным или, того хуже, оскорбительным. Ника замялась, её пальцы замерли на ткани, и на секунду мне показалось, что она сейчас швырнёт этот пакет мне в лицо или расплачется от обиды. Воздух на кухне стал густым, как клей. Я ждал её реакции, как приговора.

— Сходи в комнату, — тихо добавил я, кивнув на дверь. — Посмотри нормально. Если что-то не понравится или с размером... — скажи, я… ну, я разберусь.

Ника молча кивнула, прижимая пакет к груди, и быстро вышла из кухни. Я остался один, слушая гул холодильника и собственное бешеное сердцебиение.

Понравится ли ей эта простота? Не решит ли она, что я считаю её "грязной"?

Прошло несколько минут, которые показались мне вечностью. В спальне было тихо. Я сидел, вцепившись пальцами в край стола, и ждал её возвращения, понимая, что этот пакет — всё, что я мог предложить ей в качестве извинения за разрушенную жизнь.

Вскоре Ника вернулась. Она была в моей безразмерной майке и штанах, в которых спала прошлой ночью и которые, казалось, стали для неё бронёй. Она тихо села на стул рядом со мной, прижав колени к груди. В воздухе повисло напряжение, и я заставил себя нарушить тишину, боясь встретить в её глазах непонимание.

— Всё... всё нормально? Подошло? — прохрипел, стараясь не смотреть на неё в упор.

— Да, — Ника подняла на меня взгляд, и я увидел, как её губы дрогнули в слабой, почти призрачной улыбке. — Мне это нужно было, Ян. Правда, спасибо.

Это было именно то, что мне нужно было услышать. Единственное. Что ей просто понравилось, что она не увидела в этом жесте ничего неуместного. В груди немного отпустило, и я, сам не осознавая, как это вырвалось, тихо произнёс:

— Не за что, котёнок.

Ника замерла. Её глаза округлились от удивления — я никогда раньше не называл её так. Это прозвище прозвучало слишком интимно, слишком мягко.

— Котёнок? — удивлённо спросила она.

Я почувствовал, как уши обдало жаром, но отступать было поздно. Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать, протянул руку по столу ладонью вверх.

— Можно? — попросил я.

Она смотрела на мою ладонь с полным непониманием, но всё же вложила свою руку в мою. Её пальцы были прохладными, и я ощутил, как по моей коже пробежал электрический разряд. Перевернул ладонь тыльной стороной к ней. Не смог сдержать кривой, но искренней улыбки. Пальцем другой руки, я осторожно постучал своим ногтем по её уже отросшему маникюру.

— Мне тут птичка напела... — я сделал паузу, чувствуя, как внутри закипает дикая, бешеная гордость. — Рассказали, как ты кое-кого исцарапала. Всё лицо исполосовала, — Ника мгновенно густо покраснела, явно смутившись. — Не смей смущаться, — мой голос стал серьёзнее. — Я чертовски горжусь тобой. Что ты не дала себя в обиду, пока меня не было рядом. Что смогла огрызнуться, — заглянул ей в глаза, надеясь, что она увидит там всё то, что я не могу объяснить. — Пообещай мне, Ника. Всегда защищайся. Даже если это буду я, даже если это будет сам