Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

— Доброе утро, — выдохнула она, отстраняясь и упираясь ладонями в мою грудь. Щёки её тронул румянец, который появлялся каждый раз, когда она проявляла инициативу и всё ещё не верила, что имеет на это право.

— Доброе, — я поймал её ладонь и поцеловал центр, потом запястье, потом пальчики, задерживаясь губами на сладкой коже и слушая, как участилось её дыхание. — Как спалось, жаным?

Она слабо хихикнула, утыкаясь носом мне в плечо. Потом подняла глаза.

— Мне снился ты, — призналась она, опуская ресницы. — Будто мы стоим на берегу моря, и Миша бегает по песку, смеётся, собирает ракушки... и ты держишь меня за руку. Я проснулась и подумала: а вдруг всё это — тоже сон? И ты, и Мишина комната с динозаврами, и кольцо...

— Не сон, — я поднёс её руку с кольцом к губам и поцеловал у ободка. — Вот оно, твоё кольцо. А вот я. И Миша спит в своей комнате в обнимку с тираннозавром. Всё настоящее, Лера. И сегодня нас ждёт важный день.

Она вздохнула, в её глазах снова проснулась тревога, что поселилась там после визита в клинику Романова. Тень пробежала по лицу.

— Сегодня к врачу, — пробормотала Лера.

— К профессору Герасимову, — я сел на кровати, увлекая её за собой, и обнял ее со спины. — Лучший нейрохирург по детской травме, светило, его методику восстановления изучают по всей стране. Мы сделаем полный комплекс обследований с нуля, а не будем опираться на бумажки Романова. И что бы ни сказал этот врач, мы справимся. Ты больше не одна, и Миша не один. У него есть мы — мама и папа, который обещал ему помочь и никогда не нарушает обещаний.

— Я знаю, — она прижалась щекой к моему плечу, напряжение понемногу отпускало её. — Просто... я так долго ждала этого момента. Так долго верила, что однажды найдётся врач, который скажет: «Всё будет хорошо». А теперь мне страшно услышать ответ.

— Правда не бывает злой, — я погладил её по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. — Даже самая горькая правда даёт нам основу, на которой можно строить что-то новое. Мы справимся, моя девочка.

Она кивнула и расслабилась в моих объятиях.

После душа, мы позавтракали втроём в детской, под рассуждения Миши о том, кто сильнее — тираннозавр или спинозавр, а я, украдкой поглядывая на Леру, замечал, как она улыбается сыну. Как поправляет сыну салфетку, как целует, как смеётся его шуткам. В эти мгновения она была... счастлива.

После завтрака, когда Миша отправился с приехавшей няней собираться, я поймал Леру в коридоре и прижал к стене, упираясь ладонями по обе стороны от её головы.

— Сейчас по дороге, — я склонился к её уху и понизил голос, чтобы слышала только она, — мы заедем в магазин. Тебе нужна одежда, Мише нужна одежда.

— Вадим, но у нас есть вещи...

— У вас есть то, что вы успели забрать из старой квартиры, — перебил я, касаясь губами её виска. — Этого недостаточно. И я хочу, чтобы ты позволила мне позаботиться о вас. Как о моей женщине и моём сыне. Ты... позволишь?

В её глазах шла привычная борьба — между гордостью и доверием, между желанием всё делать самой и пониманием, что теперь она не одна. Наконец Лера выдохнула и едва заметно улыбнулась.

— Позволю. Но только...

— Никаких «но», — я поцеловал её, обрывая возражения, пока она не обмякла в моих руках. — Ты доверяешь мне?

— Доверяю, — выдохнула она мне в губы.

— Тогда просто следуй за мной.

* * *

В центральном атриуме торгового центра все еще высилась огромная ель, наряженная гирляндами и шарами, из динамиков лилась музыка, а вокруг сновали семьи с детьми, нагруженные пакетами и подарочными коробками. Миша, сидя в коляске, крутил головой во все стороны, его глаза сияли ярче всех звезд.

— Пап, смотри, какой робот! — он дёрнул меня за рукав, указывая на витрину. — У него ракеты на спине! Он может летать в космос!

— После врача обязательно заедем в игрушечный отдел, — пообещал я. — Выберешь себе и робота, и динозавра, и всё, что захочешь.

— И книжку про планеты! — добавил Миша. — Там, где Сатурн с кольцами!

Лера, шедшая рядом и державшая меня под руку, рассмеялась. Её смех — вот то, ради чего я готов был объехать все торговые центры города. Я сжал её ладонь и повёл в первый магазин, няня и Миша подошли к киоску со сладостями.

В отделе верхней одежды Лера остановилась у вешалок и принялась несмело перебирать куртки, отыскивая те, что подешевле. Я наблюдал за ней пару минут, потом подошёл и решительно отодвинул её руку от бюджетной модели.

— Нет, милая, — я снял с вешалки элегантное пальто тёмно-синего цвета с поясом на талии и кашемировым воротником. — Вот это.

Ее глаза расширились при виде ценника.

— Вадим, оно слишком дорогое...

— Лера, — я с улыбкой развернул её к зеркалу и накинул пальто ей на плечи, аккуратно собирая пряди в ладонь. — Посмотри на себя, любимая, — ее губы приоткрылись от этого обращения. — Это тебе очень идет. Ты такая красивая, позволь себе носить то, что тебя достойно.

— Я не привыкла... к такому, — пробормотала она, разглядывая своё отражение.

— Привыкай, жаным, — я поцеловал её в шею, поправляя воротник.

Она покачала головой, но глаза её блестели, и в глубине зрачков я заметил тот огонёк, который появлялся каждый раз, когда она осознавала, что эта новая жизнь — реальность.

Для Миши мы выбрали тёплый пуховик с капюшоном, расшитым светоотражающими полосками в форме звёзд, и несколько кофточек. В отделе женской одежды я лично отбирал для Леры вещи, не слушая её робких возражений.

А когда мы дошли до отдела нижнего белья, я с усмешкой потянул её внутрь и снял с вешалки комплект из тёмного кружева, который, я знал, будет сидеть на ней идеально.

— Это откровенно, — прошептала она, краснея до корней волос и оглядываясь на других посетителей.

— Это красиво, — я приподнял ее подбородок, целуя в уголок губ. — Позволь мне увидеть тебя в этом сегодня вечером.

Она сглотнула и кивнула, пряча улыбку на моем плече в объятиях, а я ощутил знакомое напряжение в члене при одной только мысли о том, как это кружево будет скользить по её молочной коже.

Когда мы вышли из торгового центра, нагруженные пакетами, Лера выглядела почти счастливой. Почти — потому что впереди была клиника, и с каждым километром, приближавшим нас к медицинскому центру, её нервозность возвращалась.

Я вёл машину,