Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

Но Вадим не жаловался, наоборот, его стоны становились громче, дыхание чаще, бедра начали слегка двигаться в такт моим движениям. Он шептал что-то несвязное на татарском, изредко проскакивало «Яхшы кыз...»² или «Тагын... Тагын...»³. Я не понимала, но по тому, что с ним происходило, радовалась, что всё делаю правильно.

— Возьми глубже, — выдохнул он. — Если сможешь... расслабь горло... да, вот так... Да-а-а...

Я попыталась, и у меня получилось, он вошел глубже, почти до предела. Я замерла, привыкая к ощущению наполненности. Его вкус наполнил меня, дышать было сложнее, но я не отстранилась, пытаясь дышать через нос.

Сглотнула, отчего Вадим сжал сильнее мои волосы на затылке, и принялась двигаться быстрее. Теперь уже не просто скользила губами, а по-настоящему отдавалась этому ритму. Вбирала его глубже, выпускала изо рта, обводила языком головку, снова вбирала в рот, и с каждым движением наслаждалась тем, как он теряет контроль.

— Еще... Лера... я сейчас... — Вадим срывался на рык, бедра дергались, пальцы в моих волосах сжались почти до боли. Я ускорила темп, вбирая его настолько глубоко, насколько могла, и вдруг он попытался отстранить меня. — Остановись... я сейчас...

Но я сжала пальцы у основания и обхватила припухшими губами головку, посасывая её, а второй рукой скользнула ниже, отчаянно набираясь смелости и страшась сделать что-то не так. И погладила его напряженные яички так, как однажды подсмотрела в каком-то фильме еще до замужества.

Вадим низко зарычал, не сдерживаясь. Его тело выгнулось дугой, обе ладони обхватили мой затылок, он двинул бедра навстречу и излился мне в рот горячим семенем. Я сглотнула раз, другой, вдохнула носом и сглотнула третий, ощущая, как его вкус разливается по языку и нёбу, горечь, но почему-то не отталкивающая.

Наоборот, от осознания того, что я довела его до такого состояния, что я заставила его потерять контроль, внутри разливалось пьянящее чувство собственной власти.

Когда Вадим расслабился, я отстранилась и вытерла губы, поднимая на него взгляд. Вадим приподнялся на локтях и уставился на меня так, словно видел впервые.

— Ты... ты проглотила? — ошеломленно прошептал он.

Я кивнула, прикусывая губу, и только сейчас ощутила, что на губе осталась капелька. Я слизнула ее языком, и от этого жеста Вадим снова застонал, закрывая глаза.

— Лера... — он сел и обхватил мое лицо ладонями. — Ты моё невероятное счастье. Я не знаю, чем заслужил тебя. Я даже представить не мог... — он покачал головой. — Что мне достанется такая чувственная девочка.

— Мне понравился, — честно призналась я. — Твой... вкус.

Он поцеловал меня глубоким поцелуем, словно бы его совершенно не смущал собственный вкус на моих губах. Его язык проник в мой рот, властно раздвигая губы, и это было настолько интимно, что я застонала ему в рот. Потом Вадим отстранился и встал с кровати.

— Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо, направляясь на выход.

Я смотрела ему вслед на широкую спину, на перекатывающиеся мышцы и уверенную походку. Я прижала руки к груди, прикрывая обнаженную кожу. Бюстгальтера на мне не было, только джинсы, которые я так и не сняла.

Я смущенно скрестила руки, ожидая его возвращения, и в голове была только одна мысль: что будет дальше?

Вадим

Я вышел из душа через пару минут, наскоро обтеревшись полотенцем и бросив его на бортик.

Вода смыла остатки разрядки, но не желание, оно пылало в крови, стоило лишь вспомнить, как Лера смотрела на меня своими небесными глазами, прежде чем склониться и подарить мне самый невероятный минет в моей жизни.

Эта девочка делала это впервые, но оно же стало самым развратным в моем опыте, потому что я точно знал, что она отдавалась этому со всей своей неопытной страстью.

И она проглотила всё до капли, даже не поморщившись, а потом слизнула остатки с губ с таким невинным видом, что у меня снова встало еще до того, как я вышел из комнаты.

Я тряхнул головой, отгоняя образы, которые могли бы снова меня довести до разрядки раньше времени, и толкнул дверь в спальню.

Лера сидела на краю кровати, прикрывая грудь руками, в одних джинсах. Волосы её растрепались, щеки пылали, а в глазах застыла смесь гордости и смущения, словно она сама не верила в то, что только что сделала, и теперь не знала, как себя вести.

Я прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди, позволяя себе несколько секунд просто смотреть на нее.

Моя женщина. Моя невеста. Моя нежная и робкая девочка, которая только что доказала, что внутри нее горит такой огонь, какого я не встречал ни в одной другой. И сейчас она сидела, прикрываясь от меня, хотя я уже видел каждый сантиметр ее тела, уже целовал ее везде, уже был внутри нее.

Эта смесь неопытности и проснувшейся страсти меня сводила с ума.

— Тебе неловко? — я улыбнулся, склонив голову набок.

Она подняла глаза и тут же опустила. Бюстгальтера на ней не было, и ее полная грудь с розовыми затвердевшими вершинами была скрыта только перекрещенными руками, что делало зрелище еще более соблазнительным.

Я оттолкнулся от косяка и направился к ней, не сводя глаз. Она следила за мной снизу вверх, ее дыхание учащалось с каждым моим шагом.

— Ответь, Лерочка, — я остановился в полуметре, нависая над ней и упирая ладони в матрас по обе стороны от ее бедер. — Тебе неловко?

— Да... очень, — выдохнула она.

— Почему, мой свет? Почему ты прячешься от меня? — я коснулся пальцем ее запястья, убирая одну руку в сторону. Она не сопротивлялась, только вздрогнула, когда ее грудь открылась моему взгляду. Я убрал вторую руку и теперь она сидела передо мной, обнаженная до пояса, тяжело дыша, и ее напряжённые соски смотрели прямо на меня, умоляющие о прикосновении. — Вот так. Моя красивая, красивая девочка. Тәмлем минем... Соңгы тамчысына кадәр йоттың бит...⁴

Лера не поняла ни слова, но все равно залилась румянцем, но взгляд не отвела. Я провел костяшками пальцев по ее скуле, спускаясь ниже, к шее, ключицам, останавливаясь в ложбинке между грудями. Ее кожа покрылась мурашками, и соски, казалось, затвердели еще сильнее.

— Ты знаешь, что я хочу сделать с тобой сейчас? — я провел кончиком пальца вокруг одного соска, не касаясь его, очерчивая ареолу снова и снова, пока Лера не подалась грудью вперед в мою ладонь.

— Что? — прошептала она, и ее голос сорвался на всхлип, когда я наконец коснулся вишневой вершинки и легко сжал.

— Я хочу, чтобы ты снова оказалась