Брошенная невеста морского дракона.Хозяйка Штормового приюта - Юлий Люцифер

не планируете, пока кто-нибудь не идет на риф.

Она дала ему раствор и заставила лечь на узкую койку.

— Полчаса.

— Мне нужно проверить поврежденные тросы.

— Их уже проверяет капитан Восс.

— Карты?

— Савер.

— Ложные огни?

— До Роэна ночью всё равно не добраться.

Тея посмотрела на меня.

— Убедите его.

— Он редко слушает.

— Сегодня послушал ваш флаг.

Риан повернул голову.

— Со второго раза.

— Первый раз вы сделали вид, что не заметили, — сказала я.

— Нужно было закончить поворот.

— Буксир уже держал.

— Не полностью.

— Поэтому я повторила.

Тея вышла.

Мы остались вдвоем.

Дверь была открыта. В коридоре проходили люди, поэтому разговор не был полностью личным.

— Вы нашли Далена? — спросил Риан.

— Нет. Его лодки тоже нет.

— Эрден?

Я замерла.

— Что Эрден?

— Не видел его после начала тревоги.

Я вспомнила.

Старик стоял на башне в первые минуты. Объяснил коды. Потом я сосредоточилась на кораблях и перестала замечать, кто находился рядом.

— Он ушел с башни? — спросила я.

— Когда?

— Не знаю.

Риан сел, несмотря на запрет Теи.

— Проверить сейчас.

Мы вышли в коридор.

Брам находился у стойки и пил воду.

— Где Эрден? — спросила я.

— Спустился с башни, когда зажегся третий ложный маяк.

— Зачем?

— Сказал, что вспомнил старый резервный код и должен найти журнал.

— В гостинице?

— Да.

— Вернулся?

Брам покачал головой.

— Я думал, он у вас.

Марта тоже не видела старика.

Торен вернулся с воды и сразу нахмурился.

— Его плащ на месте?

В комнате Эрдена плаща не было.

Не было и дорожной сумки.

Кровать осталась нетронутой.

Под половицей, где он раньше хранил личный журнал, обнаружилось пустое углубление. Но сам журнал находился в нашем хранилище под печатями.

На столе лежала только старая лампа и записка.

Два слова:

«Простите меня».

Риан прочитал, не касаясь бумаги.

— Почерк его?

— Да, — сказала я.

— Это может быть принуждение.

— Или бегство.

Мы проверили служебный коридор, кухонный выход и северную тропу.

На мокрой земле за мастерской нашли следы двух человек.

Один шел ровно.

Второй несколько раз скользил и опирался на палку.

Эрден.

Следы вели к воде.

Там, где обычно стояла ремонтная лодка Далена, осталась пустая привязь.

Канат не перерезали.

Его развязали.

На камне лежал один из инструментов плотника — узкий ключ для креплений.

— Они ушли вместе, — сказал Риан.

— Добровольно?

— Пока неизвестно.

Торен осмотрел следы.

— Дален нес груз. Видите глубокие отпечатки возле лодки.

— Сумка Эрдена? — спросила я.

— Или инструменты.

— Куда могли направиться?

Торен посмотрел на ложные огни.

Роэн продолжал подавать синий сигнал.

Северный маяк погас после красной ракеты.

Третий, восточный, всё еще горел белым.

— На одну из станций, — сказал он. — Или к человеку, который их зажег.

Риан поднял с земли мокрый обрывок ткани.

Темно-коричневая шерсть.

Плащ Эрдена был почти черным.

Куртка Далена — коричневой.

— Следов борьбы нет, — сказала я.

— На мокром камне их могло смыть.

— Записка выглядит добровольной.

— Или написана заранее.

Я посмотрела на пустую воду.

Дален признался, что передавал сведения Торговому союзу, но отрицал участие в диверсиях.

Эрден двенадцать лет скрывал правду, а потом отдал журнал.

Теперь оба исчезли в ночь, когда ложные маяки едва не погубили караван.

Слишком удобно, чтобы считать их виновными сразу.

Слишком серьезно, чтобы продолжать верить без проверки.

— Лодку нужно искать, — сказала я.

— Сейчас море переполнено судами, а все доступные люди заняты.

— К рассвету они могут уйти далеко.

— В ремонтной лодке при таком волнении — не дальше северной цепи. Если вообще добрались.

— Вы не можете руководить поиском.

— Не могу.

Капитан Тейр подошел с двумя стражниками.

— Что произошло?

Риан посмотрел на меня, оставляя ответ мне.

— Пропали Дален Крофт и Эрден Талл. Вместе с ремонтной лодкой.

— Подозреваемый и старый смотритель?

— Свидетель и человек с ограниченным доступом, — поправила я.

— Они сбежали после диверсии.

— Возможно.

Тейр повернулся к людям.

— На рассвете осмотреть северный берег. До этого закрыть все оставшиеся лодки и задержать родственников обоих для допроса.

— Нет, — сказала я.

— Вы снова препятствуете расследованию?

— У Эрдена нет семьи на острове. У Далена тоже. Остальных работников не задерживать без основания.

— Они могли помогать.

— Тогда сначала найдите основание.

Тейр посмотрел на Риана.

— Вы всё еще учите ее спорить?

— Она умела до меня.

— Вы отстранены. Вернитесь в зал и не покидайте гостиницу без разрешения.

Риан не ответил.

Я сказала:

— Он мой постоялец и свидетель. В пределах гостиницы передвигается по моему разрешению, если официальный арест не оформлен.

— Не испытывайте терпение комиссии.

— Не пытайтесь заменить закон терпением.

Тейр ушел, приказав выставить посты у берега.

Мы остались возле пустой привязи.

Ветер постепенно стихал.

Ложный огонь на Роэне наконец погас.

Караван был спасен.

Но люди, которые могли знать, как и почему зажглись неправильные огни, исчезли.

Риан смотрел на записку Эрдена в защитном пакете.

— Я должен был следить за ним.

— Вы не командовали охраной.

— Но знал, что он может попытаться исправить прошлое сам.

— Вы не можете отвечать за каждое чужое решение.

— Удобная фраза.

— Правдивая.

Он повернулся ко мне.

— Как и то, что я должен был предупредить вас о приказе?

— Не сравнивайте.

— Почему? В обоих случаях человек решил действовать один, считая, что позже всё объяснит.

Я не ответила.

Риан был прав.

Именно поэтому исчезновение Эрдена пугало сильнее.

Старый смотритель мог решить, что обязан лично остановить ложные маяки или привести нас к виновным.

Дален мог уйти с ним добровольно.

Мог сопровождать.

Мог похитить.

Мог быть тем самым информатором.

Никакой вариант нельзя было исключить.

— Нам нужно поговорить, — сказал Риан.

— Сейчас?

— Если отложим, приказ, караван и исчезновение дадут нам еще десять причин не начинать.

Мы отошли к стене мастерской, где нас не слышали люди у причала.

— Я не прошу прощения, — продолжил он. — И не собираюсь убеждать вас, что мое молчание было правильным.

— Вы уже говорили.

— Тогда скажу другое. Я больше не стану удерживать сведения, которые касаются вашей собственности, ваших людей или решений, способных изменить вашу жизнь.

— Даже если информация не проверена?

— Скажу, что она не проверена.

— Даже если источник рискует?

— Не назову источник без необходимости, но сообщу сам факт.

— А если решите, что мне опасно знать?

— Скажу, в чем опасность, и оставлю выбор вам.

Я смотрела на него в темноте.

— Вы обещаете слишком многое.

— Нет. Только порядок действий.

Это отличало обещание от красивой клятвы.

Он не говорил, что никогда не ошибется.

Не обещал всегда знать правильное решение.

Только конкретно называл, что сделает в следующий раз.

— И если вы снова нарушите? — спросила я.

— Вы решите, что это означает для нас.

— Для работы?

— Для