Арахнид - И. В. Офелия

День выдался ясный, отличная погода для путешествия. Единственная проблема заключалась в том, что путешествовать придется с Сайласом, приклеившимся ко мне, точно пиявка. Он уже пристегивал повозку к моей лошади.

Я запрокинула голову, уставившись в небо. Сквозь зубы вырвался резкий выдох.

Возьми себя в руки. Всего два часа пути. Ничего страшного. Просто сделай это.

Я приблизилась. Сайлас предложил руку, но я ее проигнорировала – только крепче сжала поводья. Он забрался на сиденье рядом и поморщился, когда я снова потревожила больную ногу.

Девочки столпились в тени дверного проема. Фиби стояла на свету, осторожно махая рукой.

Я редко оставляла своих девочек одних, и, признаться, это наполняло меня гадким страхом. Осознание, что Фиби с ними, немного утешало, но не настолько, как хотелось бы.

Повозка тронулась, отрывая колеса от слежавшегося снега.

Я действительно это делала – оставляла их. Если дам сей мысли хоть немного укорениться – меня стошнит, не пройдет и пятнадцати минут.

Через плечо я видела Фиби. Маленькая, удаляющаяся фигурка в розовом стояла на пороге, тоскливо глядя вслед, как вдова на причале.

«С ними все будет хорошо,– внушала я себе,– все они будут в порядке».

Когда мы выбрались из города, зданий и домов на пути стало появляться все меньше, пока их не сменили деревья и бесконечная дорога. Мы ехали молча, и это было даже к лучшему – я предпочла бы, чтобы Сайлас вообще не открывал рта.

Утренний воздух был свеж и чист. Мороз творил свое волшебство, приглушая пульсирующую боль в ноге и руке, хотя через какое-то время поводья, трущиеся между пальцами, должны были начать доставлять неудобство.

– Ты будешь игнорировать меня ближайшие полтора часа или все же подаришь мне беседу? – заговорил Сайлас мне в ухо, согревая мою шею своим теплом.

– Я не в настроении.

– А как насчет «услуга за услугу»?

– Ах да. Твое любимое.

– Наше любимое.

– Хорошо, давай.

– Зачем ты отравила своего отца?

Слова Сайласа звенели в ушах, как нестихающий гул.

– Не говори так.

– Разве это неправда?

– Это был несчастный случай.

– Я думал, несчастным случаем было отравление его ассистента.

– Это был один и тот же случай. – Голос дрогнул. Я была благодарна, что Сайлас не видит моего лица. – Я не знала, что они будут пить вместе. Надо было самой разлить вино, предложить, когда он отделится от отца. Заманить куда-нибудь…

Судя по отсутствию ответной реплики, я поняла, что Сайлас почти пожалел о своем вопросе.

– А что насчет твоих родителей? – спросила я, прочистив горло. – В последний раз, когда я видела твоего отца, мне было, наверное, всего шестнадцать, – сменила я тему.

При этих словах Сайлас напрягся, переменив позу рядом со мной.

– Уточни свой вопрос.

– Какой была твоя мать?

– Почем мне знать. – Голос его был бесстрастным, слишком ровным, он будто желал защититься от любых эмоциональных проявлений. – Она была блондинкой.

– Весьма содержательно, – пробормотала я. – А отец?

– Тоже блондин, – сухо ответил Сайлас.

– Хорошо,– вздохнула я.– Что ты можешь рассказать мне о своей семье?

Он помедлил.

– У меня двенадцать сестер, включая Фиби.

– Это уже начало. – Я взглянула на него, но он смотрел прямо перед собой, скрестив руки. – Ты помнишь кого-нибудь из них?

– Я помню первых пятерых, остальные для меня загадка. – Он порылся в карманах в поисках сигарет. – Я навещал Фиби почти каждый год с ее рождения. Никогда не забуду эту рыжую макушку, когда впервые ее увидел. – Сайлас помедлил. – Мы с Фиби провели вместе достаточно времени, больше, чем с кем-либо из остальных. Других сестер выдавали замуж почти сразу же, глазом не успеешь моргнуть, так что я научился не привязываться. Просто совпадение, что я оказался в Лондоне, когда объявили о рождении Фиби.

– И в этот раз ты привязался?

– Как можно не привязаться? Когда в этот мир является нечто столь крошечное, невинное, не запятнанное ничьей виной, и оно оказывается у тебя на ладони, – в тебе что-то меняется, когда понимаешь, что ее ждет та же участь, что и остальных.

– Остальных?

Сайлас махнул рукой:

– Я просто не хотел, чтобы она исчезла, как все прочие, вот и все. – Он протянул мне сигареты, но я отказалась. – У меня вышла серьезная размолвка с отцом, когда ей исполнилось шестнадцать, и я не навещал ее какое-то время. Мы расходились в некоторых обычаях, которые отец считал традицией.

– Каких именно?

– Неважно. Жаль, что я не продолжал ее навещать, – может, тогда она не была бы так зла, когда я объявился несколько лет назад.

– Зачем ты вернулся?

– Я сказал ей, что вернулся ради городской жизни, и чтобы заваливаться к ней на вечеринки, – рассмеялся Сайлас. – Она так разозлилась на меня. Говорит, из-за того, что я ем ее гостей, но я знаю: часть этой злости – из-за моего долгого отсутствия. – Я заметила, как кожа на его перчатках натянулась, когда он сжал кулаки. – Я вернулся, потому что дошли слухи: отец собирается отослать ее. Выдать замуж, и снять с себя эту ответственность.

– Она была обручена? – Я бросила на него взгляд через плечо.

– Еще нет, – пожал он плечами, – но ты решила эту проблему за меня, забрав ее сюда.

– О. – Я нахмурилась и снова уставилась вперед. – Похоже, я действительно ничего о ней не знала.

– Никто никого по-настоящему не знает, – произнес Сайлас торжественно. – Люди слишком сложны, чтобы их можно было понять за одну жизнь.

Как ни странно, его слова заставили меня почувствовать себя лучше – хотя бы чуть-чуть.

– А как тебя зовут по-настоящему? Ведь у вас с Фиби разные фамилии.

– Мы взяли фамилии наших матерей. Сайлас – мое имя при рождении. Оно настоящее. – Он устало улыбнулся.

– А как на самом деле зовут твоего отца? Я называла его мистер Астор.

– Астор – последняя фамилия, которую он взял.

Я понимающе кивнула, не желая углубляться дальше.

– А что насчет твоей матери? – спросил Сайлас, закидывая руку на спинку сиденья и играя с выбившейся прядью моих волос.

Жест был таким простым, но от него я все равно покраснела.

– Скончалась при родах, – пояснила я, откидываясь на его руку.

– Полагаю, тебе о своей семье тоже особенно нечего рассказывать.

– Я люблю воображать, будто знала ее. Что у меня ее глаза и черные волосы – по крайней мере, эти две вещи мне доподлинно известны. Представляю, что она была добра и украшала дом сухими цветами. Иногда пытаюсь угадать ее голос. В детстве я отчаянно хотела узнать, как он звучит, познать материнское тепло.

– У нас больше общего, чем тебе хотелось бы