Жестокое наследие - Мила Кейн

— Сантори! Остановись сейчас же, или она не доживет до завтра. Подними руки!

Остальная часть моей охраны уже бросилась в погоню за оставшимися Равелли, которые этой ночью совершили самую глупую ошибку в своей жизни, появившись на пристани.

Я знал, что они придут. Они не убрались в Неаполь так быстро, как мне бы хотелось. Итальянская судебная система тянула с тем, чтобы засадить прокурора Беллисарио. Тот уже должен был получить сообщение, что его дочь часть семьи и начать сдавать босса этих упырей, но на это требовалось время.

Поэтому Равелли продолжали думать, что могут запугать прокурора с помощью его дочери.

Мне это осточертело. Пора было покончить с этим дерьмом на американской земле.

Моя команда преследовала остальных. Они не оставят никого в живых.

Но этот ублюдок был моим.

Я медленно поднял руки, встречаясь взглядом с Джорджией.

— Я собираюсь дать тебе лучший совет в твоей жизни… — окликнул я его.

Джорджия была в ужасе, я видел это в каждой черте ее лица. И все же под этим страхом скрывалась сталь. Она всегда была там.

Я перевел взгляд на каблук в ее руке, напоминая ей, что она все еще крепко держала туфлю.

Ее брови подскочили. Она вспомнила. Конечно, вспомнила. Моя умная девочка. Моя жена.

— Ну да, как будто мне нужен твой совет, Сантори. Ты должен оказать нам всем услугу и сдохнуть нахуй! — заорал ублюдок, его лицо налилось кровью, а голос дрожал.

Я усмехнулся.

— Только не говори мне, что приезд сюда и попытка убрать людей Ренато Де Санктиса заставляет тебя так нервничать?

— Не простых людей, — процедил головорез.

Он направил пистолет на меня, и я смог вздохнуть спокойнее, теперь, когда темное дуло больше не было направлено на Джорджию.

— Ты, — сказал он. — Почему ты просто не можешь умереть, парень?

Я пожал плечами.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что работаю над этим?

Мой взгляд снова встретился с глазами Джорджии, и то, что я увидел в них, перевернуло то, что когда-то было моим сердцем.

— А теперь совет, который я тебе предлагал, причем совершенно бесплатно. — Я бросил на Джорджию многозначительный взгляд и приготовился к атаке. — Тебе действительно не стоит прикасаться к моей жене. Никогда.

Мужчина усмехнулся.

— Да? И что же ты с этим сделаешь? — начал он, но не успел договорить, потому что Джорджия пришла в движение.

Она вскинула руку с туфлей, и каблук вонзился мужчине в щеку.

Он взревел и отпустил ее, а пистолет, направленный в мою сторону, выстрелил.

Пуля задела мое предплечье, но я почти не почувствовал этого. Я мчался к ним, пока они боролись. Он замахнулся, собираясь ударить Джорджию, но она пригнулась, и его кулак пролетел мимо. Они врезались в перила яхты, и ублюдок снова попытался навести на нее пистолет, но Джорджия тут же вцепилась в его руку, выбивая оружие.

Я был почти рядом.

Так чертовски близко.

А потом их вес каким-то образом сместился. В одну секунду они боролись за пистолет, прижатые к перилам, а в следующую – уже падали за борт.

— Нет! — крикнул я, сокращая расстояние между нами.

Светлое платье Джорджии было единственным, что я мог разглядеть в темной воде. Я без раздумий нырнул с перил в холодную воду. Рука пульсировала, но я продолжал плыть к ним, хотя не видел ничего в темной воде. Мое сердце колотилось, а на языке стоял знакомый привкус страха. Я давно не испытывал страха. Настоящего страха.

Сейчас я был в ебаном ужасе.

Я вынырнул, мои легкие нещадно горели. Судорожно глотая воздух, я заметил, как тело тянет что-то на ближайшую платформу.

Я быстро поплыл туда и, ухватившись за перила, подтянулся наверх.

Ублюдок склонился над Джорджией, и я бросился на него. Мы покатились по грубым доскам. Он потерял пистолет, и теперь мог лишь отбиваться руками, что было очень слабой защитой от того, что я собирался с ним сделать.

Я скрутил его, навалившись сверху всем телом и легко подавив его меньший вес, а затем обеими руками схватил за голову. Он дергался и пытался вырваться. Я сильно ударил его головой о деревянные доски. Один раз, второй, третий. В воздухе повис запах меди, смешанный с соленой водой вокруг нас.

Он перестал сопротивляться. Ярость наполнила меня. Чистая и необузданная. Неконтролируемая.

Я рычал на него, снова и снова разбивая его голову о доски, а затем резко повернул ее, свернув шею для надежности.

На коленях я подполз к Джорджии. Она лежала неподвижно.

Нет. Нет. Нет.

Я притянул ее к себе, крепко обнимая.

— Topolina, очнись. Ты просто проглотила немного воды. Очнись, — настойчиво позвал я, хлопая ее по холодным щекам.

Она была неподвижна. Я осторожно положил ее на платформу, прижался к ее губам и вдохнул воздух в ее легкие, а затем начал непрямой массаж сердца.

Это был прием, который я проделывал бесчисленное количество раз в джунглях и пустынях. Я все еще оставался тем безжалостным человеком, который прошел через ад, и все же здесь, запуская сердце Джорджии, я был кем-то другим.

Я был бедным ребенком из Неаполя, который снова нашел причину жить. Ребенком, полным надежд, глупых грез и противоречий. Я был грубым подростком, который писал стихи. Бродягой, мечтавшим подарить девушке своей мечты дом. Неприкаянным парнем, который нашел свое место.

Я снова вдохнул ей в рот, и хрупкая грудь расширилась под моими руками.

— Дыши, Джорджия, дыши. Я же говорил – ты больше не сможешь сбежать от меня… я не позволю. — Я надавил на ее грудь. — Не тогда, когда я только тебя вернул.

Я