В западне - Ребекка Куинн

ГЛАВА 27

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 1

Убей или будешь убит.

Мы нашли их лагерь прошлой ночью.

Ну, точнее, Бо нашёл. Он ушёл вперёд на разведку и вернулся через сорок минут, сказав, что они устроились на ночлег. После этого они с Домом провели «стратегическое совещание» — меня не пригласили — и решили отдохнуть несколько часов. Дом сказал мне, что они собираются застать их врасплох ранним утром, когда те будут менее настороже.

Дом сказал мне это потому, что Бо со вчерашнего инцидента, когда чуть меня не подстрелил, ни разу не посмотрел мне в глаза, не говоря уже о том, чтобы заговорить со мной.

Сейчас тёмное небо подсказывает, что до рассвета ещё несколько часов, а Бо склонился над небольшой сковородой, готовя быстрый завтрак на слабом огне — заросли здесь настолько густые, что можно не беспокоиться, что пламя кто-нибудь заметит. Одного взгляда на его напряжённые плечи хватает, чтобы понять: помощь лучше не предлагать.

Сворачивая компактный спальный мешок, я вздыхаю. Взгляд Дома снова останавливается на мне. Он смотрит на меня почти так же часто, как на деревья вокруг, и выражение его лица невозможно прочесть. Это уже начинает меня нервировать.

Покосившись на него, я неуверенно приподнимаю бровь.

Он осматривает мой рюкзак, ботинки, флягу у меня на бедре.

— Что ещё ты взяла?

Я моргаю.

— Эм, ну, у меня есть сменная одежда, компас, небольшой нож, аптечка, спички, зажигалка, таблетки для очистки воды, верёвка, фонарик, спасательное термоодеяло и сухпаёк, — кажется. Я решаю не упоминать, сколько именно сыра стащила из холодильника. Нам правда нужно больше коз. — А, ещё у меня есть маленький котелок. И книга. Кажется, всё.

— И ты умудрилась стащить всё это так, чтобы остальные ничего не заметили? — голос Дома сух как пыль.

— Я просто… одолжила, — заправляю волосы за ухо.

— Ага, — он снова смотрит в лес. — Ты умеешь всем этим пользоваться.

Это не совсем вопрос, и я подавляю вздох, услышав нотку удивления в его голосе.

— Да.

Дом кивает. Его густые чёрные волосы ловят пятнистый свет, пробивающийся сквозь деревья.

— Здесь ты другая. Не такая, какой я тебя представлял.

— Бесполезная, хочешь сказать, — бросаю на него сердитый взгляд и сажусь рядом.

— Ага, — уголок его рта едва заметно приподнимается.

Я фыркаю, и он снова смотрит на меня.

— Не смотри на меня так. В прошлый раз, когда я видел тебя здесь, от тебя одной беспомощностью за километр несло.

— В прошлый раз, когда ты видел меня здесь, я несколько дней бежала, спасая свою жизнь.

Через мгновение Дом кивает. В дружеском молчании мы наблюдаем, как Бо готовит завтрак.

Я обхватываю руками ноги и тихо спрашиваю:

— Он долго ещё будет на меня злиться?

Дом фыркает, чем удивляет меня. Оглядывается на своего друга, затем смотрит на меня сверху вниз с кривоватой улыбкой.

— Бо вообще не умеет злиться — его слишком хорошо воспитали. Будет дуться, пока само не пройдёт.

— Звучит очень здорово, — сердце у меня падает.

Рядом со мной пожимает плечом тёплая мускулистая рука.

— Или можешь прямо с ним об этом поговорить. Примерно в половине случаев это срабатывает.

— А в другой половине? — морщусь я.

— Становится только хуже.

В его золотистых глазах вспыхивает веселье. Я никогда раньше не видела в них такого выражения — они становятся похожи на тёплый мёд, и мне приходится отвернуться, когда щёки заливает жаром.

— А почему ты вообще не злишься на меня сильнее? — спрашиваю, смутившись.

— Я в ярости на тебя, — даже не глядя, я почти физически ощущаю его раздражение. — Просто сейчас уже ничего с этим не сделаешь. Когда вернёмся, передам тебя Джасперу для наказания. И будем квиты.

Пульс учащается.

— Джаспер сказал, что не станет наказывать меня без моего согласия.

И вообще не станет.

Но почему-то я никак не могу произнести это вслух. Как и объяснить, почему то, что Джаспер не станет меня наказывать, кажется мне худшим вариантом.

— И не станет, — соглашается Дом, а затем серьёзно спрашивает: — Но ты правда думаешь, что не заслуживаешь наказания?

— Я…

— Этой выходкой ты подвергла риску меня и Бо, не говоря уже о себе. И записка там была или нет, я только процентов на пятьдесят уверен, что остальные останутся на месте. Ты нам соврала.

— Вы первые соврали мне, — бормочу я.

Дом мрачно смотрит на меня, и я поднимаю руки.

— Я знаю, что совершила ошибку, но наказания — это для детей. Я понимаю, что должна была остаться дома, но если бы у меня была вся информация…

Дом качает головой.

— Вот в чём дело, Иден: ты не понимаешь. Была у тебя вся информация или нет — неважно, когда своими действиями ты подвергаешь опасности других. Ты можешь позволить себе такое, когда живёшь одна, но не в группе. Не с нами. Мне нужно знать, что если я скажу тебе что-то сделать, ты это сделаешь. Я не раздаю приказы просто потому, что мне так захотелось, и у меня не всегда есть время всё объяснять — в какой-то момент тебе придётся мне довериться. Поверить, что я знаю, что делаю, чтобы сохранить нам всем жизнь, и просто делать то, что я говорю.

Я сглатываю.

— Я доверяю тебе в этом, Дом. Верю, что ты нас защитишь.

И это правда. Я не сомневалась в этом с того самого момента, как он посадил меня рядом с собой на той скале и уничтожил каждого из кошмаров, которые за мной гнались.

— Если бы доверяла, ты бы сюда не пришла, — его голос звучит мрачно. — Думаешь, если бы кто-то из остальных ослушался приказа так же, как ты, его бы не наказали?

— Ты бы их тоже перегнул через колено Джаспера? — язвительно спрашиваю я.

Лицо Дома каменеет.

— Им бы ещё повезло. Поверь мне, тебе гораздо лучше получить наказание как сабмиссиву и гражданской, чем как одному из моих людей, — он вздыхает и проводит ладонью по челюсти. — Оно суровое, потому что таким и должно быть. Твои решения могут иметь серьёзные последствия, Иден, и мне нужно знать, что ты запомнишь этот урок. Что бы ты ни говорила, есть разница между тем, чтобы думать, будто ты что-то понимаешь, и тем, чтобы по-настоящему прочувствовать это на собственной шкуре.

Прикусив губу, я обдумываю его слова.

Несмотря на моё совершенно очевидное отсутствие