Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Солнце светило, заглядывало в окно, ласково касалось лучиками щек. И ее — и Фионы.

Дочка спала у нее на груди, пригревшись, словно котенок..

Как давно они так не спали!

Со дня смерти мужа...

Марион помнила свое отчаяние, когда ушла дочь.

Помнила черное горе, когда уходил муж — он, такой сильный, такой надежный, сдался перед злой хворью, и она была бессильна ему помочь.

Собой бы заслонить — да только это не тот враг, от которого есть заслон.

Закричать?

Но и кричать бесполезно...

А что было потом?

Марион осознавала происходящее умом, а вот в памяти ничего не откладывалось

Серые дни, черные ночи...

Труд, труд, труд, отчаяние, горе, безнадежность, глаза детей, и снова — работа.

Для них, все для них...Болезнь сына и горе от осознания своей беспомощности — неужели она потеряет еще частичку своей жизни, своего сердца?

И снова чернота...

Марион знала, что с утра она просыпалась, она занималась птицей, она занималась двором, хозяйством, она убирала, готовила, она...

Это — действительно было?

Да.

А память не удерживала происходящее.

Словно и не с ней, с кем-то другим оно случилось, словно это была совсем посторонняя женщина...

Так странно...

Так страшно...

И ее отчаяние вчера. И страх за дочку.

И...

И вспышка света.

Зеленые глаза женщины, которая оказалась рядом, и ее уверенный голос, когда она в чем-то убеждала стражника, и странные, чудные сказки, рассказанные сыну, который впервые за столько времени спокойно уснул...

Это — было?

Марион потянула носом.

Откуда-то удивительно вкусно пахло. И женщина тихонько, чтобы не разбудить, переложила дочь на подушку. Та зарылась носиком в ткань, но не проснулась. Только муркнула, словно котенок и попробовала заползти глубже под одеяло.

Марион прикрыла ей плечики, погладила по волосам...

Дочка тоже выросла за этот страшный год.

Пусть поспит.

Так всегда бывает, дети приходят спать с родителями, вдыхают их запах, греются их любовью — и знают, что все будет хорошо. Рядом есть кто-то настоящий, большой,

сильный, кто-то, кто защитит, справится, укроет от любых невзгод...

Она была плохой стеной своим детям.

Но — разве она могла сделать лучше?

На кухне кипела работа.

Вчерашняя женщина с зелеными глазами повернулась к Марион, когда та зашла внутрь.

— А, доброе утро.

Д-доброе...

Вторая женщина, которая раскатывала на столешнице тонкий-тонкий пласт теста — пироги делать? — тоже улыбнулась.

— Выспались, госпожа?

— Меня Марион зовут, — решила познакомиться женщина.

— Вот и ладно. Я — Аля, а это — Лари, — зеленоглазая улыбалась, кивая на подругу. И улыбка у нее была хорошая. Добрая, спокойная, уютная... — Выспалась?

Д-да.

— Тогда садись — и кушай.

Марион послушно опустилась за стол. И перед ей поставили маленький горшочек, на котором вместо крышки была лепешка.

Марион сняла ее с горшочка, и облизнулась, когда оттуда выбрался ароматный вкусный парок.

Как давно она не ела что-то, приготовленное посторонними?

Год?

Десять лет?

После брака готовила только она, это было хорошо и правильно, но... иногда хотелось и отдохнуть. А все не получалось и не получалось.

— Сметанки брось, — зеленоглазая подвинула к Марион еще один горшочек, на этот раз со сметаной.-Да?

Запах определенно был незнакомым, хотя и приятным.

— Не бойся. Хочешь, я у тебя пельмень утащу? Чтобы ты спокойна была?

Аля на глаза Марион залезла ложкой в горшочек, вытащила что-то небольшое, белое, и сунула в рот.

Разжевала, проглотила с видимым удовольствием...

Марион махнула на все рукой — и последовала ее примеру.

Ой...

Такого она раньше точно не пробовала.

Это оказался миниатюрный пирожок с мясом, только не печеный и не жареный, а вареный. Он расплылся на языке вкусным мясным соком, согрел горло, приятной тяжестью провалился в желудок...

Уммм...

— Со сметаной точно вкуснее будет.

Марион сунула в рот второй пель... паль... как она их назвала?

Неважно!

Сначала она все съест, а уж потом...

Но со сметаной точно было вкуснее. Горшочек кончился быстро, и Марион осознала, что наелась на десять лет вперед. Сытно было так, что хотелось развалиться на стуле... и лучше даже не на стуле. На кровати.

И опять подремать...

Марион лениво принялась отщипывать кусочки от булки.

— Вкусно?

— Очень, — искренне ответила Марион. — Что это такое?

— Пельмени.

— Пе-ли-ме-ни...— Пе-ль-ме-ни

— Никогда раньше ничего подобного не пробовала.

Лиля ухмыльнулась.

— Ну так попробуешь. Лари, что там со второй порцией?

— Готовлю!

— Отлично. А то сейчас еще один детик проснется...

— Ой!

Марион подумала, что забыла про Рома!

Про сына!

Альдонай, как она могла!?

— Спокойно! — зеленоглазая словно мысли читала. — Ребенок сыт, доволен и накормлен. Сейчас пойдешь к нему?

— Д-да...

— Тогда держи.

В руки Марион опустился поднос.

На подносе была странная бордовая масса, тарелка с кусочками чего-то непонятного, перемешанного с морковкой и луком, кажется... Печень? Да, похоже на то. И вазочка со смесью орехов и меда.

— Скажи мелкому, чтобы все съел. Не то больше сказок не будет.

— А что это?

— Салат из свеклы под майонезом, печенка с морковкой и лучком, и орехи с медом. Ему необходимо, у малыша явное малокровие.

-Ох...

— Ты иди, иди...

Марион послушно взяла поднос — и пошла.

# # #

Перед дверью детской, она оглянулась — и подцепила чуть-чуть салата с каждой из тарелок, попробовала.

Вкусно.Совершенно незнакомый вкус, остренький такой, пикантный... сама бы съела, даже несмотря на то, что больше не лезет. Очень вкусно!

Ром сидел на кровати и увлеченно что-то складывал.

Марион подошла поближе.

Ее ребенок забавлялся с кубиками, на боках которых чья-то уверенная рука выжгла буквы. Строил домик, потом разрушал, снова строил...

— Сынок!

— Мама!

И у Марион едва слезы не потекли.

Ром — улыбался!

Он улыбался... впервые за последние пару месяцев.

Какое же это было счастье!

Марион присела рядом, обняла сына — и едва опять не разревелась. Но кое-как справилась с собой...

— Ты поешь, малыш! Покушай...

Стоит ли говорить, что салатики были съедены без остатка?

* * *

Вниз Марион спустилась уже серьезная и собранная.

Женщины продолжали что-то делать на ее кухне. Туда она и направилась.

И посмотрела прямо в глаза старшей.

— Кто вы такие? И что я вам должна за это.... За все это?

Лиля фыркнула.

— Что ж. Поговорим?

— Поговорим...

— Тогда предлагаю присесть. Меня зовут Аля, это Лари, я уже говорила. Тебя