Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

На живот гостьи Марион внимания и не обратила.

И то сказать — дама крупная, серьезная, животик особо в глаза и не бросался.

— Мне нужно место, чтобы спокойно пожить год. Родить моего ребенка, переждать, пока он подрастет, заодно заработать денег — и побольше. Лари нужно место, чтобы жить. Больше года. Сама видишь, руки у нас из нужного места растут, помочь мы готовы... если пустишь нас на постой — добром отплатим. И тебе поможем, и дети присмотрены будут.

Марион прикусила губу.

Эх, парой бы месяцев раньше. А сейчас...

— Вы нарушили закон?

— Нет. Я бегу от родственников мужа Лари — тоже. Нам не хочется в клетку, так уж случилось, что мы встретились, а вдвоем и выживать легче.

— Вы... ты...

— Ты. Можно — ты.

— Ты не из простых. Из благородных, да?

Лиля покачала головой.

— Не вполне. Дочь солдата и травницы. Но росла при благородных, это верно.

Марион задумчиво кивнула.

Да, похоже на то. Очень похоже.

А теперь настало время отплатить откровенностью за откровенность.

— Я разорена. Подозреваю, что через месяц-два меня здесь просто не будет. Мне придется продать трактир и убираться на улицу вместе с детьми. Я не то, что вам дать приют, сама ничего сделать не смогу....

— Ты об этом вчера говорила, — фыркнула зеленоглазая.

-Да?

Вроде бы на дуру эта женщина похожа не была.

Так что происходит?

Почему разговор все еще продолжается?

— Марион, — Аля посмотрела серьезно и даже чуточку грустно, — у нас у всех сложная жизненная ситуация. Но у нас с подругой есть немного денег. Этого хватит, чтобы начать плавание, а там... там будет видно!

— Д-денег? Я не смогу отдать долг.

— А никто и не говорит про долг. Нас здесь трое, мы либо вместе выплывем, либо вместе утонем. Наших денег тоже не хватит, чтобы прожить достаточное время... это как весла.

— Весла?

— Мы в одной лодке. Одно весло у тебя, второе у меня. Не будем грести — потонем. Будем грести одним веслом — с места не тронемся. Поработаем вместе... и выгребем, и деньги будут... предлагаю, если что — делить на троих. Тебе пятьдесят процентов, нам по двадцать пять.

Марион ответила горькой усмешкой.

Деньги?

Откуда деньги...

Их еще заработать надо...

Лиля ухмыльнулась.

— Есть у меня парочка идей. Итак, предлагаю на десять дней закрыть трактир.

— А потом?

Лиля улыбнулась еще веселее.

— О, а потом! Потом — будет сложно, но вкусно и интересно. Вопрос на засыпку. У тебя ледник есть?

-Да.

— А лед в нем?

— Да, еще Ром закладывал...

— Отлично! Тогда — сегодня и начнем.

Арман Пажо чувствовал себя отвратительно.

Бывает такое ощущение, вроде бы и не побили вас, и не убили, а словно в помоях вывалялся. Или помоев наелся...

А кто всему виной?

Ответ он знал точно. Рыжая баба с зелеными глазами. Жирная такая, наглая...

Трактир «Рыжий ежик» ему нравился давно. И хозяйка его... нравилась.

Еще при жизни хозяина Арман на нее засматривался. Бывают такие женщины...

Нет, не яркие, не сексуальные, не сногсшибательные красавицы. А вот именно что уютные, домашние, тихонькие, спокойные...

С такой не будешь блистать на балах, да и куда нам до тех балов?

А вот дом вести, детей растить, самое то. И мужа она слушаться будет беспрекословно, и никуда ее не потянет, и изменять не станет — Арман наблюдал. Заходил по- дружески, и поглядывал.

Марион прислуживала в зале, разносила тарелки, и Арман знал — женщины в такой ситуации частенько кокетничают, позволяют себе больше необходимого... у него, вот, жена позволяла.

Но Ром был полностью спокоен. Если он и приглядывал за женой — только чтобы ее не обидели ненароком. Да никто и не пытался, у Рома было чистое заведение.

Пьяная матросня сюда не ходила, и от порта далековато, и дороговато, и девок нет. Не то.

А вот чистая публика трактир жаловала.

Арман и сам похаживал, пропустить стаканчик-другой винца под настроение. Посидеть, поболтать с кем- нибудь... дело такое, житейское.У него-то дома... м-да...

Жена была, да померла. Остались сыновья, и Арман чувствовал, что им уже становится тесновато. Чай, он не дворянин, каждому выделить кусок не сможет. Ну, старший унаследует лавку. Средний и младший могут ему помогать, но тесновато,тесновато.

А расшириться?

Так конкуренция какая!

И... перед собой можно быть и честным. Даже не в конкуренции дело, а в страхе.

Расширяться-то надо, но ведь и прогореть можно? Тогда вовсе уж все потеряешь... страшно! Это лавку покупать, деньги вкладывать... Арман был скуповат и трусоват. Оно и не самые плохие качества в торговле, но и золотых гор с ними не сделаешь.

А тут неожиданная удача!

Когда Ром Сали помер во время лихорадки, Арман даже обрадовался. Понял свое счастье!

Вот ежели он на Марион Сали женится, так у него все будет. И послушная и ласковая жена под боком (опять же, деньги на веселых девочек не тратить), и трактир сам ему в руки упадет, и продукцию туда сбывать можно, и среднего сына поставить за стойку, а младшего — товар закупать, тоже дело...

Хорошее?

Беспроигрышное!

И считай, никаких расходов! Красота!

Осталось только жениться.

Арман и разлетелся, и подкатил...

Куда там!

Бледная как мел, Марион попросту отказала ему. Раз. И второй тоже.

На третий она высказалась намного резче (у нее как раз сильно болел сын и бедной женщине было не до любезностей с повадившимся соседом).Арман услышал, что будь он последним мужчиной на земле — и тогда бы Марион за него не вышла. Зачем этот брак нужен Арману — она понимает. Не понимает, зачем брак нужен ей.

И это, как ни крути, было справедливо. А оттого — вдвойне обидно.

Арман и обиделся.

Но как заставить упрямую бабу выйти за тебя замуж?

Казалось бы, дело простое. Найми кого, пусть в трактире побуянят, стекла побьют, мебель разнесут... ага? А чинить потом кому?

Это ж дважды платить получится — сначала за погром, потом за ликвидацию его последствий. Такими словами, Арман, конечно, не думал, но и платить не хотел. Чай, свои денежки, не казенные...

Идею подсказал средний сын — весь в отца пошел.

Франс предложил нанять кого из бретеров, или наемников, пусть приходят, но не буянят всерьез, а так!

Придираются