Безумие - Шанталь Тессье

— Сейчас же.

Хватаю Шарлотту за плечи, разворачиваю и добавляю:

— Если через тридцать минут ты не соберёшь вещи и не будешь готова к отъезду, я вытащу тебя из этого дома в том, что на тебе надето.

СОРОК ОДИН

ШАРЛОТТА

Я стою на светофоре с приоткрытыми окнами. В багажнике три моих сумки, а Маффин мяукает в переноске на пассажирском сиденье. Она ненавидит машину.

— Я знаю, — говорю я, глядя в её жёлтые глаза. — Всё будет хорошо.

Часть меня надеется, что сегодня ночью Маффин нагадит на подушку Хайдина, раз уж он практически заставляет меня переехать к нему.

Вот тебе и «день для себя». Совсем не так я представляла себе этот день. Думала, что добьюсь чего-то, обвинив Хайдина в слежке за мной. В зеркало заднего вида я вижу его на мотоцикле позади меня в полосе поворота.

Фотографии, которые прислали мне Лорды, не отражают его в полной мере. Или, может быть, это потому, что я теперь знаю, на что он способен в спальне.

Его левая нога на подножке, правая — на тротуаре, татуированные руки лежат на обтянутых джинсами бёдрах. На нём белая бейсболка задом наперёд и чёрные солнцезащитные очки.

Проклятье! Моё тело горит, будто он смотрит прямо на меня. Вероятно, так и есть. Мужчины возбуждаются от этого. Когда ими восхищаются. Хайдин, наверное, всё это подстроил и заплатил кому-то, чтобы тот следил за мной, зная, что я позвоню ему, и он примчится спасать положение. Или, по крайней мере, чтобы заставить меня покинуть мой дом. В любом случае здесь явно чувствуется почерк Лорда. Я знаю, как они работают, и не вчера родилась.

Рядом со мной на светофоре останавливается красный джип с открытым верхом, и я быстро бросаю взгляд. В нём четыре девушки. Та, что на пассажирском сиденье, встаёт и оборачивается, глядя прямо на Хайдина.

— Можешь прокатиться с нами! — кричит девушка и тут же падает на сиденье и закрывает лицо, а её подруги смеются, будто это было пари.

Я сжимаю руль и выпрямляюсь. Быстро смотрю на Хайдина, он предпочитает игнорировать её. У меня возникает желание опустить пассажирское окно и крикнуть: «Ты не сможешь справиться с ним!», но сдерживаюсь. Ради бога, они выглядят как долбанные школьницы.

Я злобно смотрю на них, надеясь, что они чувствуют мой взгляд сквозь солнцезащитные очки. Перевожу взгляд как раз в тот момент, когда загорается зелёный свет. Резко нажимаю на газ и поворачиваю слишком резко. Маффин мяукает, когда её переноска ударяется о внутреннюю дверь.

— Прости, — тянусь, чтобы поставить её вертикально, и поправляю очки, вздыхая.

Мысль о ревности заставляет меня нахмуриться. Я никогда раньше никому не принадлежала. Так вот каково это — не хотеть делиться тем, что принадлежит тебе? Я имею в виду, что у Хайдина было много женщин, но теперь моя очередь, даже если мне приходится вести себя так, будто я этого не хочу. Или хотя бы на то короткое время, которое продлится. Если кто-то привлечёт его внимание, он оттолкнёт меня в сторону, но я просто не могу этого допустить. По крайней мере, пока не закончу своё задание.

Я снова смотрю на Хайдина в зеркало заднего вида, пока он едет позади меня. Его правая рука на дросселе, а левая лежит на бедре. Он выглядит расслабленным. Гораздо более расслабленным, чем я. Но те, кто у руля, никогда не беспокоятся.

Хайдин везёт меня к себе домой. Не могу решить, лучше это или хуже, чем «Бойня». По крайней мере, я знаю, что в «Бойне» живут другие. В его доме будем только мы с ним. Хайдин сможет делать со мной всё, что захочет, и никто не услышит моих криков и не будет знать, где меня искать.

Это идеальный план, чтобы стереть меня с лица земли. Не нужно беспокоиться о том, существует ли дьявол или нет, когда знаешь, что Лорды существуют.

Я узнала в раннем возрасте, что не нужна стальная клетка, чтобы быть заключённой. Иногда достаточно просто остаться одной в комнате с собственными мыслями. Можно свести себя с ума самостоятельно. По крайней мере, я знаю, что могу.

Подъезжаю на своём внедорожнике к воротам, чтобы Хайдин мог подъехать сзади меня и ввести код безопасности. Хотя я его знаю. Ворота открываются, и я проезжаю, паркуясь перед гаражом. Хайдин паркуется рядом и подходит к багажнику, пока я его открываю.

Он забирает мои три сумки, а я беру пустой лоток и Маффин, потом следую за ним в дом.

Чувствую себя... неловко. Быть здесь, зная, что я не знаю, когда уеду. Как долго он заставит меня оставаться? Как долго я захочу здесь быть?

У меня нет ответа ни на один из этих вопросов. Но опять же, заключённый не выбирает, как долго ему сидеть.

Великолепный дом кажется таким же холодным, как его глаза. И в нём нет никаких цветов, кроме чёрного и серого. Это соответствует его тёмной и загадочной личности.

— Какая комната моя? — спрашиваю я, проходя через парадные двери, которые он держит открытыми для меня.

— Ты будешь спать в моей комнате. Со мной, — лаконично отвечает Хайдин.

Я нервно выдыхаю. Ведь знала, что так будет, но мне просто нужно было подтверждение. Хайдин поворачивает направо в первом коридоре, и я следую за ним. Он открывает чёрные двойные двери, за которыми, как я предполагаю, находится его главная спальня.

Комната полностью соответствует тому, какой должна быть спальня такого человека, как Хайдин. В ней нет никаких украшений. Одна стена полностью занята панорамным окном. Тёмные плотные шторы открыты, открывая вид на лес. Его огромная кровать стоит на платформе. Она тоже покрыта чёрным покрывалом и двумя одинаковыми подушками. У кого, чёрт возьми, всего две подушки?

Он заходит в примыкающую ванную и возвращается без моих сумок.

— В шкафу достаточно места для твоих вещей, — говорит Хайдин, подходя ко мне.

Я делаю шаг назад от него, и он останавливается.

— Ты сам всё это устроил? — Поднимаю бровь, мне нужно знать.

— Нет, — фыркает Хайдин, будто этот вопрос оскорбителен.

Я ставлю переноску Маффин и открываю её, позволяя