Порочный наследник - М. Джеймс

— Потому что, если Десмонду удастся добраться до меня, — перебивает Энни, повышая голос, — и он узнает, что я всё ещё девственница, знаешь, что он сделает? Он добьётся расторжения брака. Он скажет, что брак не был консумирован, что он был ненастоящим. А потом Десмонд всё равно заставит меня выйти за него замуж. Всё это будет напрасно.

Эти слова бьют меня под дых, потому что она права. Она абсолютно права. Брак, который так и не был заключён, может быть расторгнут. Это никоим образом не защитит её, если кто-то оспорит его.

— Энни...

— Я не говорю, что это должно что-то значить, — продолжает она, и каждое слово вонзается мне в сердце, как нож. — Я не прошу тебя притворяться, что ты хочешь этого. Я просто говорю, что это должно быть достаточно реально, чтобы защитить меня. Достаточно реально, чтобы никто не смог этого изменить. Если я готова это сделать, то...

Я смотрю на неё, разрываясь между тем, чего я хочу, и тем, что должен сделать. Между моим желанием быть с ней и моей верностью Ронану. Между моей любовью к этой женщине и моим страхом, что она не чувствует того же. Раньше она хотела меня. Раньше я хотел её. Но всё это стало таким запутанным, таким сложным, что ни один из нас не может быть честен с другим. Ни один из нас не может разобраться, что реально, а во что нас втягивают из-за того, что сделал Десмонд.

Я должен был каким-то образом убедить её с самого начала рассказать Ронану правду. Но теперь мы зашли слишком далеко. И мысль о том, чтобы затащить её в постель, — это искушение, с которым я никогда раньше не сталкивался.

Но если бы мне когда-нибудь довелось быть с ней таким, если бы мне когда-нибудь дали такую возможность, я бы хотел, чтобы это было по-настоящему. По-настоящему, как это было одиннадцать лет назад. По-настоящему, в чём я никогда не могу быть уверен сейчас.

— Ты не понимаешь, о чём просишь, — тихо говорю я.

— Понимаю, — настаивает она. — Элио, я прошу тебя переспать со мной. Один раз. Только один раз, чтобы этот брак был законным и обязательным, и его нельзя было расторгнуть. Вот и всё.

Вот и всё. Как будто это просто. Как будто я могу прикоснуться к ней один раз и уйти невредимым.

Но она права насчёт опасности. Если Десмонд схватит её, если он выяснит, что брак так и не был заключён, он может всё отменить. Он всё ещё может заставить её выйти замуж.

Я не могу этого допустить.

— Это ничего не меняет, — слышу я свой голос. — После этого мы всё равно аннулируем брак. Мы всё равно покончим с этим, когда опасность минует.

— Я знаю, — тихо говорит Энни. — Я понимаю. — Она с трудом сглатывает, и я не знаю, вызвано ли выражение её лица мыслью о том, что ей придётся меня отпустить, или мыслью о том, что она вообще это делает.

Сомневаюсь, что первое. Сомневаюсь, что она хоть представляет, чего мне это будет стоить.

Но я всё равно киваю.

— Хорошо. Хорошо, мы… — я не могу закончить предложение. — Дай мне несколько минут.

— Мне всё равно нужно принять душ, — шепчет Энни. — Я… найду тебя в спальне, когда закончу?

Я с трудом сглатываю и снова киваю.

— Хорошо.

Я жду, пока она соберёт свои вещи, слышу, как льётся вода, а затем направляюсь в главную спальню. У меня дрожат руки, когда я включаю свет и смотрю на кровать, где собираюсь совершить, как мне кажется, самую большую ошибку в своей жизни — сразу после того, как я ушёл от неё в первый раз.

Не потому, что я её не хочу. Боже, я хочу её так сильно, что мне физически больно.

Но потому, что я её хочу. Потому что я люблю её. И потому что я знаю, что одна ночь с ней, одно ощущение того, какой могла бы быть наша жизнь, если бы она действительно была моей... уничтожит меня.

И я позволю этому случиться, если это будет означать, что она в безопасности.

ГЛАВА 21

ЭННИ

Моё сердце бешено колотится, когда я иду в спальню, чтобы переодеться. Я хочу снять это свадебное платье, честно говоря, хочу его сжечь, и мне нужно смыть с себя всё, что произошло со мной сегодня, прежде чем Элио прикоснётся ко мне.

Прежде чем мы вступим в брачные отношения.

От этой мысли у меня перехватывает дыхание. Одиннадцать лет назад мы с Элио были так близки к тому, чтобы сделать именно это. А потом, когда я уже думала, что он станет моим первым, когда я уже думала, что он возьмёт то, о чём я умоляла его позволить мне дать, он остановился.

Он встал и сказал, что не может. Что он уезжает в Чикаго, и мой отец и брат убьют его, если узнают, что он вообще прикасался ко мне, мы уже не раз это обсуждали... что он недостаточно хорош для меня, и он никогда не станет тем, с кем мне позволят быть. Выйти замуж. Любить.

Я хотела, чтобы он боролся за меня. Противостоять им и сделать то, о чём мне рассказывали в каждом любовном романе, в каждой сказке, сказать моему отцу и Ронану, что он не собирается уходить. Что он не собирается бросать меня. Что я была для него всем... и он любил меня.

Теперь, одиннадцать лет спустя, он борется за меня. И мы женаты.

Он вот-вот станет моим первым.

И почему-то мне кажется, что это неправильно.

Он делает это, потому что у него нет другого выхода. Он женился на мне сегодня не потому, что любит меня, он женился на мне, потому что я была права — это был лучший способ пресечь запланированную месть Десмонда. И он не собирается трахать меня сегодня, потому что хочет меня, он сделает это, потому что нам нужно, чтобы этот брак был настолько реальным, насколько это возможно.

Я знаю, что он хочет меня. Каждый раз, когда мы проверяли эти границы, это было доказательством того. Но сегодня не будет ни желания, ни любви.

Только необходимость. И от этой мысли у меня сжимается сердце.

Я снимаю окровавленное свадебное платье, бросаю его в угол ванной и включаю душ на полную мощность, вставая под струи воды, позволяя им смыть