Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

— Я боялась, что ты бросишь меня… с ребенком, — уточняю я.

Его черты ожесточаются, а желваки на челюсти внезапно напрягаются. Его пальцы не отпускают мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

Всегда.

— Ты думаешь, что наш ребенок заставит меня любить тебя меньше?

Его глубокий, низкий голос громом разносится в тишине, заставляя мое сердце подпрыгнуть к горлу.

Эти слова…

Я чувствую пульсацию в висках, между ног, до кончиков пальцев; я слышу её в ушах и почти уверена, что он тоже это слышит.

Я пытаюсь заговорить, но голос пропадает в горле. Мои губы открываются и закрываются, как у рыбы, выброшенной на берег, — я не нахожу слов.

Эти слова опьяняют, и я хочу еще:

— Любить меня? — выдыхаю я.

Медленно его взгляд смягчается, но он не отступает.

— Ты сомневалась в этом? — рычит он. — Я бы никогда тебя не отпустил. Тем более с моим ребенком на руках. И даже если бы ты захотела уйти от меня, у тебя бы не получилось.

Я сглатываю.

По крайней мере, теперь всё ясно.

Страх постепенно покидает мое тело и разум. Словно я ждала его благословения, чтобы наконец принять тот факт, что я сама стану матерью. Очевидно, что без него я бы на всё это не решилась. Но теперь я готова ко всему, способна на всё, зная, что он рядом. Он наконец отпускает меня, чтобы взять пакет со столика, по-прежнему удерживая меня вплотную к себе.

Его лицо всё еще серьезно, но в глазах я замечаю искорку веселья, когда он протягивает мне сумку.

— Что это? — удается спросить мне.

— Открывай.

Я заглядываю внутрь и, несмотря на полумрак, вижу три свертка. Квадратная коробочка из темного бархата, другая, побольше, в красно-зеленой упаковочной бумаге, и последний прямоугольный сверток.

Я растягиваю губы в улыбке, сдерживая очередное желание заплакать. Слова, которые он сказал мне мгновение назад, крутятся в голове, не желая уходить. Я заставляю себя отвлечься и сосредоточиться на подарках.

Сначала я беру бархатную коробочку, сердце колотится, и приподнимаю крышку. На атласной подушечке лежит золотая цепочка с гравировкой.

«Chaton» (Котенок) — выведено курсивом.

Я прикусываю губу, сдерживая восторг, и чувствую, как густо краснею под его внимательным взглядом.

— Она великолепна, — шепчу я. — Спасибо.

Я бережно достаю её из футляра и протягиваю Делко, приглашая его надеть её на меня. Поворачиваюсь спиной и приподнимаю волосы, чтобы он застегнул цепочку на шее.

Металл холодит мою горячую кожу. Имя, которым он меня называет, висит у меня на груди как знак принадлежности, как татуировка, как несмываемый след. Оно кричит миру о том, кто я и кому принадлежу.

Я отпускаю волосы, чувствуя, как его губы касаются моей кожи в поцелуе на плече, после того как он закрыл застежку.

— Открывай второй, — хрипло рычит он, и этот звук приятно скручивает низ живота.

Я улыбаюсь, глядя, как он проходит мимо меня и усаживается на диван, небрежно закинув лодыжку на колено. Он не сводит с меня глаз, пока я достаю из сумки прямоугольный пакет.

Я безжалостно срываю обертку и изучаю книгу в руках. Лицо вспыхивает, когда я узнаю название: «Охотясь на Аделин».

Это мрачный эротический роман, который, как я помню, я мельком листала в книжном магазине на 57-й улице.

Неужели он видел меня за этим занятием в тот день?

Я поджимаю губы и бросаю на него смущенный взгляд, шепча слова благодарности. Он отвечает мне полуулыбкой, а в его глазах блестит лукавство. Затем кивком головы приглашает открыть последний подарок.

Это коробка длиной около двадцати сантиметров, довольно тяжелая в моих руках.

Я хмурюсь, видя его сосредоточенный, почти хищный вид. У меня нет ни малейшего представления о том, что может быть внутри.

Я срываю упаковочную бумагу, под которой оказывается картонная коробка. Открываю её с края, и содержимое выпадает мне в руку.

Мне требуется время, чтобы осознать, что это, и окончательно вытащить это из коробки. Я сглатываю, сжимая пальцы вокруг этой винилово-силиконовой массы, и едва не давлюсь слюной.

Мои губы приоткрываются, вырывается короткий вдох, и я в оцепенении поднимаю глаза на Делко.

В его взгляде больше нет веселья. Он наслаждается эффектом, который произвел на меня, вольготно расположившись в углу дивана и небрежно постукивая пальцами по колену.

Я пялюсь на этот предмет, который моя ладонь едва может обхватить. Я узнаю из тысячи эти вены, пронизывающие этот «жезл», форму выступающей головки и каждую складку на полных яичках.

— Это твой… Как ты это сделал? — шепчу я.

— Сделал слепок.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться и не разбудить маму.

— Спасибо, — тихо говорю я. — Тебя было не так-то просто найти, знаешь ли.

Он улыбается и протягивает мне руку, приглашая подойти и притянуть меня к себе. Я опускаюсь к нему на колени и влюблено растворяюсь в его губах.

— Тебя тоже.

И я знаю, что в каком-то смысле мы действительно нашли друг друга.

Эпилог

Она вбегает в лавку, задевая меня плечом, чтобы укрыться от проливного дождя. Дверной колокольчик звенит, когда она заходит внутрь; она придерживает дверь, оборачивается ко мне с озорной улыбкой.

Она нетерпелива и без слов торопит меня.

Но я медлю, чтобы просто на неё посмотреть.

Несколько тёмных прядей прилипли к её шее, мокрой от весеннего ливня. На длинных ресницах дрожат капли дождя, а губы припухли от долгих поцелуев.

Платье льнёт к телу, обрисовывая налившуюся от беременности грудь и её маленький круглый живот.

Я вхожу следом и наблюдаю, как она порхает между рядами. Она прямиком направляется к холодильникам и окидывает взглядом полки с мороженым Ben & Jerry's. Находит баночки с брауни — они, как назло, на самой верхней полке. Одной рукой она придерживает свой животик, приподнимается на носочки и умудряется их достать.

Три банки.

Их любимое мороженое.

Она возвращается ко мне. К двум большим баночкам добавилась одна миниатюрная.

Она всегда так делает.

Насмешливая улыбка трогает уголки моих губ, пока я достаю несколько купюр.

Она прикусывает губу, рассеянно поглаживая живот круговыми движениями.

— Это не мне, это ей, — оправдывается она.

Для Элли.

Для той, кого она мне подарила. Вернула то, что отнял её отец.

Она берет меня за руку. Ту самую, на которой я вытатуировал её прозвище — по букве на каждом пальце. Я сжимаю её ладонь в своей и