Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

так поняла, это что-то вроде телепортации в нужное место, потому что портал никто не строит, просто делаешь пару шагов — и оказываешься там, где нужно. Во-вторых, лошадью правила не я, а Домбровский, поэтому ехали мы с ветерком.

Вот же ирония судьбы! Отправилась за одним мужчиной, а возвращаюсь с другим. Да еще с тем, кто чуть меня не убил, а после — похитил. Но если поначалу меня пугало то, что я ему доверилась, то теперь точно знаю, что не ошиблась. Болеслав сказал, что братство границы принимает только достойных. Только достойные получают имя от леса. А тетя Ула поделилась кое-какими секретами магии дриад. Оказалось, что многие владеют эмпатией, то есть, чувствуют, что у человека внутри — гниль или стержень. И, похоже, этим даром я тоже обладала.

Полагаю, Домбровский никогда не был плохим человеком. Скорее, избалованным, как многие дети богатых родителей. Можно сказать, Гордей вовремя привел его в чувство, дал какой-то ориентир в жизни. Сделал то, что не смогли сделать родители. И замечательно! Страшно подумать, что бы со мной стало, если бы Домбровский был мелочным негодяем. Уж точно из болота живой не выбралась бы.

Мы успели договориться, о чем можно рассказать Ирине Львовне, а о чем — нет. В конце концов, она не знает, что Алура — дриада. Когда-нибудь я открою ей все свои секреты и, возможно, даже познакомлю с родней, но не теперь. И Тихона нельзя выдать. По этой же причине я решила ничего не говорить князю Орлову и лэру Сапфирусу. Если у них есть связь братством границы — сами все узнают. А если нет? Подставить Гордея? Да ни за что!

Тихон распахнул калитку, едва коляска остановилась рядом с забором. Наверное, услышал, как мы подъезжаем. Увидев меня, посветлел лицом, а на Домбровского взглянул с удивлением, перехватил у него поводья. А я выскочила из коляски, не дожидаясь, когда мне помогут спуститься.

— Ирина Львовна? — спросила я у Тихона на бегу.

— В доме они, — коротко ответил он.

Я взлетела по ступенькам, проскочила веранду, миновала гостиную…

Ирина Львовна нашлась в детской — вязала что-то, сидя у кроватки. Елисей спал, сжимая во сне кулачки. Я закричала бы от радости, если бы не боялась его разбудить.

— Риша… — охнула Ирина Львовна.

— Я вернулась, — прошептала я одними губами.

И, не выдержав, бросилась к ней, упала на колени, обнимая ее ноги.

— Простите… умоляю, простите…

— Риша, перестань сейчас же! — Он попыталась меня поднять, не устраивая шума. — Ну ты чего… девочка моя…

Не знаю, как мы не разбудили Елисея, плача в объятиях друг друга.

Риша… Так звал меня только Гордей. Теперь вот и Ирина Львовна.

Очень хотелось обнять и сына, но я боялась его испугать. А еще — заразить чем-нибудь, ведь я не мылась целых два дня! Берту я попросила приготовить ванну, кормилицу — посидеть с малышом. А мы с Ириной Львовной спустились в гостиную, где уже топтался Домбровский.

— Добрый день, ваша светлость. — Он поклонился, приветствуя Ирину Львовну. — Как поживаете?

Ирина Львовна и бровью не повела, хотя я не успела ее предупредить.

— Добрый день, молодой человек, — произнесла она. — Если память меня не подводит… Александр?

— Так точно! — отрапортовал он.

— Полагаю, вы сопровождали княжну? — приступила к допросу Ирина Львовна.

Я не без удовольствия узнала в ней прежнюю княгиню Воронцову. Как будто вернулась в старые времена!

— Вы правы, ваша светлость.

— Ирина Львовна, он меня спас! — заявила я. — Саша, сядь уже!

— Боюсь вам мебель испачкать…

— Спас? — Ирина Львовна слегка побледнела. — От чего же?

— Я же в Гиблый лес сунулась. — Еще в дороге я несколько раз проговорила про себя этот рассказ, чтобы он выглядел правдоподобно. — И там в болото попала. Александр меня преследовал, как нарушителя границы. Поэтому он меня нашел, вывел из болота и отвез на заставу. Там я узнала, что Гордей действительно в Гиблом лесу, а еще смогла увидеть, что он жив и здоров. Но еще непонятно, кто его удерживает и зачем.

— Не тарахти, — вздохнула Ирина Львовна. — Саша, вы из братства границы?

Мы с Домбровским переглянулись. Вот это поворот! Так княгиня… знает?

— И нечего мне тут в гляделки играть, — проворчала она. — Я — родная тетка Громобоя! И я рада, что братство не осталось в стороне.

— Да, я… из братства, — сказал Домбровский. — Но я не могу…

— А я и не прошу, — перебила его Ирина Львовна, — делиться секретами. Это вот юные барышни склонны к импульсивным поступкам. Мне достаточно знать, что спасением племянника занимаются те, кто должен.

— А Орлов? — не выдержала я. — Вы ему скажете?

— Где ты видишь князя? — поинтересовалась Ирина Львовна. — А порталы я строить не умею.

— А лэру? Если он заглянет в гости?

— Что-то мне подсказывает, что они сами что-то, да расскажут, если в ближайшие дни заглянут в гости, — усмехнулась Ирина Львовна. — Так! Саша, вам когда предписано вернуться? Надеюсь, вы пообедаете с нами?

— Он еще и переночует, — вмешалась я. — Саша, и не возражай! Я слышала, что твой командир сказал. Ты должен вернуться на заставу завтра!

— Обратный путь займет больше времени, — возразил он. — Всю ночь придется идти.

— Вот еще, — обиделась я. — Я тебе лошадь отдам. В сарае и седло найдется.

— Она же принадлежит лэру Сапфирусу, — напомнила Ирина Львовна.

— И вы поверили в его сказку? Гордеева эта лошадь, — фыркнула я. — Попрошу Тихона баню затопить.

— Не…

Домбровский хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом. Полагаю, представил, бедолага, как будет париться с самим Белояром. А ведь Тихон с заставы ушел как раз в то время, как туда Домбровского сослали. Похоже, они мало знакомы. Или не знакомы вовсе.

Отдав необходимые распоряжения, я отправилась мыться в ванную комнату. Баню долго ждать, как протопится, а мне хотелось быстрее обнять сына.

Два дня… Меня не было всего два дня! А мне показалось, что Елисей вырос, стал… взрослее. Он узнал меня, потянулся, прижался…

— Папа тоже вернется, сынок, — прошептала я, целуя его в светлую макушку. — Когда-нибудь он обязательно вернется.

Из дома я не могла увидеть Гордея, как ни старалась. Возможно, рядом с ним просто не было никакого животного. Отсутствие новостей после моего возвращения переживалось тяжелее всего. Домбровский вернулся на заставу. Я предлагала Тихону отправиться с ним, но он заявил, что не нарушит приказ Громобоя. Угнетало и то, что я не могла открыто обсудить с Ириной Львовной все, что узнала в лесу. Не могла рассказать ей о Кате, о тете Уле и Алуре, о проклятии