Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

Что ж, эту ошибку мне придется признать. Ирина Львовна правильно сказала, я склонна к импульсивным поступкам. Гордей имел право злиться. Да на его месте я, может, вообще… рвала и метала бы!

Отношения с иными испортились еще до правления короля Федора Юрьевича Полянова, однако при нем они стали хуже некуда. В Ведоборе прекрасно знали, как король поступил с дриадой. А еще он, хоть и преследовал чистильщиков, однако ужесточал законы, запрещающие иным покидать свои территории. В итоге остановилась торговля, и граница все больше напоминала забор с колючей проволокой.

Иные все же находили способ проскользнуть мимо стражей и, озлобленные, мстили людям — изводили скот, портили урожай, иссушали колодцы, а то и просто пугали и детей, и взрослых. Естественно, люди ненавидели их сильнее и просили короля принять меры. Замкнутый круг!

Однако и среди людей, и среди иных были те, кто понимал, что ни к чему хорошему противостояние не приведет. Попав на заставу, Гордей узнал о братстве границы. Посвященные стражи поддерживали связь с иными, помогали им устроиться в мире людей. В общем, сотрудничали, как могли. И эти забавные, на первый взгляд, имена — не случайность. Так стражи оберегали своих родных, ведь они нарушали закон, а среди иных тоже встречались предатели.

Поначалу Гордей не думал о том, чтобы воспользоваться властью, данной ему по праву рождения. Однако когда его отец перешел черту, вмешавшись в наши отношения, все изменилось. Гордей не собирался свергать короля. Он готовил договор о сотрудничестве с иными и всерьез надеялся вынудить отца подписать его, заручившись поддержкой значимых людей королевства.

И тут вмешался случай…

— У матушки давно к отцу счет копился, — сказал Гордей. — Ты простишь, если я не буду пересказывать ее историю?

— Прощу, — грустно улыбнулась я. — Я ее знаю. И знаю, почему она… предпочла смерть. Но скажи, отчего король не успокоился после того, как я уехала? Ведь мы не встречались. Неужели он узнал, что ты мне помогаешь?

— Да он успокоился, — поморщился Гордей. — И о ребенке не знал. К счастью, и не узнал. Иначе… не уверен, что не убил бы его собственными руками.

— Погоди… Так ты знал? Знал, что я беременна?!

Гордей медленно кивнул.

— Вот как… — прошептала я. — Послушай, я понимаю, что ты чувствовал. Но я хотела, как лучше! Хотела, чтобы ты не был связан… чтобы не жалел…

— Не оправдывайся, Риша, — попросил он. — И не проси прощения. Я тоже понимаю, что ты чувствовала, принимая такое решение. И не осуждаю. Я знал, матушка мне сказала. И был спокоен, понимая, что ты не нервничаешь из-за меня. За тобой присматривали, этого было достаточно.

Внезапно я вспомнила свои видения во время родов: как Гордей держал малыша, как целовал меня после…

— Так ты присутствовал на родах? — выдохнула я изумленно. — Ты держал на руках нашего сына! И тогда… проклятия еще не было…

— После этого оно и появилось, — вздохнул Гордей. — О рождении Елисея отец не узнал, но о том, что мы встретились, ему доложили.

Выходит, и проклятие из-за меня... Прости, любимый. Из-за меня ты пережил столько бед…

Когда королева впустила во дворец лесных жителей, под шумок туда проник и тот самый некромант, что помогал королю. С его приспешниками и сражались принцы. После того, как Леонид попал под удар некроманта, Гордей позволил себя увести.

Подробностей того, как Гордею удалось освободиться из плена, я так и не узнала. Если честно, не очень-то и хотелось слушать, как убивали некроманта. Вроде бы у него в Мортерре врагов хватало среди своих. И когда они прослышали, кого он захватил и чего хочет, сами же и прибили. Но выбраться из Мортерры Гордею удалось не сразу. Во-первых, некроманты тоже хотели перемирия с королевством, а, во-вторых, Гордей воспользовался шансом узнать что-то о проклятии и засел изучать их книги. Собака действительно его охраняла, потому как хозяин замка опасался, что принц сбежит, не выполнив обещаний.

Понятно, что при таком раскладе я зря взбудоражила братство границы и жителей Ведобора. Но и этот момент в рассказе Гордей ловко обошел, объяснив, что удалось вовремя остановить наступление.

— Прости, но я еще долго буду злиться. Как представлю, что мог тебя потерять… — признался он.

— Злись, — согласилась я. — Только Домбровского оставь в покое, он ни в чем не виноват. И Тихон тоже.

— Хорошо. Если ты просишь.

Покладистость Гордея пугала даже сильнее злости. Непривычно!

— Ты не против, что я назвала сына Елисеем? — спросила я, меняя тему.

— Красивое имя, мне нравится. Риша, наш сын не будет бастардом.

— Мы не женаты, — напомнила я. — И навряд ли…

— Риша, ты ведь никогда не хотела выйти за меня замуж, — перебил меня Гордей. — Почему? Чем я… плох?

Я оцепенела, услышав такое. Неужели не только мне знакомы сомнения? В его голосе столько горечи!

— Не отвечай, если не хочешь, — вздохнул Гордей. — Но я все же…

— Нет, постой! — перебила его я. — Я хочу ответить, это важно. Я отказывала тебе из-за страха. В то время я боялась собственной тени! Мне нужно было вести себя тихо, не высовываться… А я свалилась на голову принцу! Я боялась, Гордей. Боялась так, что не могла спать по ночам. Поэтому я тебе и отказывала.

— Но чего ты боялась? — растерянно спросил он.

— Разоблачения! Ведь тогда я была уверена, что я — самозванка. Я же выросла в другом мире…

Да, Гордей не знал всей истории. Может, и хорошо, что это я все ему рассказала: и о родителях, и о поступке Орлова, и о двойнике…

— Так другая Карина жива? — уточнил Гордей. — И она у твоих родственников в Ведоборе?

— Да. Но она не Карина, а Екатерина.

— Она действительно на тебя похожа?

— Как две капли воды. Можешь жениться на ней, разницы никто не заметит, и проклятие…

Зря я это сказала. Если бы Гордей был драконом, то полыхнул бы пламенем, это точно! Так он разозлился.

— Не смей так шутить! — рявкнул он, стукнув кулаком по сундуку. — И думать не смей! Можешь ненавидеть меня за бессилие, можешь проклинать, но я никогда не променяю тебя на другую!

Если бы я могла прикоснуться к Гордею, то просто обняла бы его и поцеловала, чтобы утихомирить. Но моего разъяренного дракона пришлось успокаивать словами.

— Я тебе больше скажу. Гордей, дриады любят лишь раз в жизни. И мое сердце уже принадлежит одному мужчине…

— Кому? — спросил Гордей хриплым голосом.

— Тебе, — ответила я. — Я тебе сына родила, глупый. У дриад дети