Шелковый хаос - Фэя Моран

Честно говоря, с этими покушениями, интригами и твоим скверным характером мой график немного сбился… Синие я пью утром, чтобы сердце не разгонялось до космических скоростей и держал ритм. Кроверазжижающие – вечером, чтобы не словить тромб. Остальное по мелочи, чтобы клапаны не сбоили и жидкость в легких не скапливалась.

Анархия бросила на меня такой убийственный взгляд, от которого нормальный человек провалился бы сквозь землю. Но я лишь шире улыбнулся, старательно маскируя то, как сильно у меня сжалось в груди. От того, как по-хозяйски, как пугающе правильно она смотрелась в моей спальне, перебирая эти чертовы таблетки.

Она заботилась обо мне.

И это было так искренне, что мне хотелось одновременно прижать ее к себе и сбежать на другой конец света, лишь бы не дать этому чувству пустить во мне корни.

21.

Анархия

Я назначила Димитрису встречу ближе к вечеру.

В качестве места выбрала заброшенную стройку элитного отеля на скалах Вулиагмени, прямо над Эгейским морем. Этот объект принадлежал Дому Зевса и был заморожен пару лет назад. Голый бетон, стальная арматура и оглушительный рев волн, разбивающихся о камни внизу.

Идеальное место. Никаких посторонних ушей.

Я стояла у края бетонной плиты на уровне недостроенного пятого этажа, глядя, как свинцовые воды сливаются с темнеющим горизонтом.

Позади хрустнула бетонная крошка под тяжелыми подошвами. Я безошибочно узнала эти размеренные, уверенные шаги.

– Деспин… – раздался знакомый до боли баритон. – Вернее сказать, уже кирия. Рад снова вас видеть.

Я закрыла глаза на долю секунды, загоняя тупую, ноющую боль глубоко под ребра.

Когда-то именно этому человеку я доверяла больше, чем самой себе.

Понимать, что именно он стоит за подкинутым оболом, было мерзко. Это означало, что Димитрис продался конкурентам. А как иначе? Только конкуренты могли желать смерти наследника. Может быть, ему повелели и меня убить?

Я повернулась к нему, стараясь, чтобы на моем лице не было ничего, кроме легкой и приветливой усталости.

– Димитрис.

В его взгляде, устремленном на меня, читалась привычная теплота. Какая идеальная, безупречная маска. Если бы я не знала правду, я бы в жизни не заподозрила в этом спокойном молодом мужчине подлую крысу.

– Вы выглядите уставшей, – сочувственно произнес он. – Замужество дается тяжелее, чем вы думали?

Я сымитировала тяжелый вздох, отворачиваясь к беснующемуся внизу морю.

– Дело не в Деймосе. Он пьет, шутит, делает вид, что управляет семьей… А мне надо за ним следить. Чтобы не наделал глупостей.

Он понимающе кивнул.

– Кирия, – заговорил Димитрис, чуть приблизившись. Я напряглась. – Удалось ли вам выяснить еще что-то насчет того, кто желает вашей новой семье зло?

Поразительная наглость. Он прощупывал почву. Как будто ему нравилось водить меня за нос.

Я решила делать с ним тоже самое.

– Да. Я точно знаю, кто за всем этим стоит.

Этот момент был очень важен. Нужно было всматриваться в лицо Димитриса в два раза внимательнее, ловить каждую тень, каждую микроэмоцию.

На долю секунды его дыхание сбилось. Пальцы, небрежно лежащие на отворотах дорогого кашемирового пальто, едва заметно напряглись. В обычно спокойных глазах показалось секундное, но сильное удивлние.

Он испугался. Испугался, что я раскопала правду. Что я знаю про него.

Но Димитрис был профессионалом высочайшего класса. Маска заботливого, сурового наставника мгновенно вернулась на место, словно прибитая гвоздями.

– И кто же это? Назовите имя, и мы принесем вам его голову.

Я выдержала театральную паузу. Ветер с Эгейского моря взметнул мои волосы, бросив их в лицо.

– Евгений Цангари.

И снова микромимика. На этот раз тревога в глазах Димитриса не просто исчезла, она растворилась, уступив место облегчению. Уголки его губ чуть дрогнули.

– Цангари? Симвулос? – Димитрис мастерски изобразил глубокое удивление, нахмурив густые брови. – Вы уверены? Евгений – финансист, а не мясник. Пойти на такой конфликт, нанять людей, чтобы столкнуть лбами Дома… Зачем ему так рисковать?

– Уверена, – твердо кивнула я, вживаясь в роль человека, ищущего логику там, где ее нет. – Власть и деньги, Димитрис. Деймос молод, и именно ему предстоит однажды взять в свои руки Дом Зевса. Цангари не хочет подчиняться сопляку и терять контроль над теневыми потоками. Наши Аймы перехватили часть транзакций на анонимных криптокошельках. Кто-то из людей Евгения щедро подкупил охрану нашего периметра. И Цангари решил ударить по самому больному месту – по Инес, чтобы дестабилизировать Деймоса.

Ложь лилась легко. И она приносила Димитрису удовольствие. Потому что он считал, что я очень далека от правды и ни за что его не заподозрю.

При упоминании Инес (что я, естественно, сделала нарочно), у него на мгновение сжалась челюсть.

Замечательно.

– А что… с деспинис Аргир? С ней что-то случилось?

– На нее напали, – соврала я. – Кто-то покушался на ее жизнь. Едва не перерезали горло. К счастью, мы успели вовремя.

Я наблюдала за полным провалом Димитриса. Мои слова ставили его в тупик и рушили его безупречную картину мира. Кровь буквально отлила от его лица. На какую-то жалкую долю секунды передо мной стоял искренне потрясенный, выбитый из колеи мужчина, который до этого был уверен, что контролирует каждый шаг в этой партии. Я знала, что его тайный роман с Инес, о котором мне рассказал Деймос, был его главным козырем. Он планировал использовать влюбленную дурочку, чтобы подобраться к ее брату.

Мертвая Инес не принесла бы ему никакой пользы. А новость о том, что ее едва не убил кто-то другой, заставила его поверить, что в игру вступила третья, неконтролируемая сила в лице Цангари.

– Боже правый… – хрипло выдохнул Димитрис, делая резкий шаг ко мне.

Его пальцы впились в мое предплечье. Он даже не заметил, как вышел из образа отстраненного наставника, выдав свою личную панику.

– Она… она сильно пострадала? Где она сейчас?

Я подавила желание стряхнуть его руку.

– Физически – пара порезов. Но она в ужасе. Плачет, никого к себе не подпускает. Твердит, что предатель где-то рядом.

Димитрис тяжело сглотнул. Желваки на его лице ходили ходуном. Он был в ярости от того, что кто-то посмел тронуть его игрушку, и наверняка одновременно лихорадочно перестраивал свой план.

– Это переходит все границы, – процедил он сквозь зубы, отпуская мою руку и