Дикорожденный - Перри Торани

Она посмотрела на ремень, лежащий у нее в руке. Казалось, ей вручили поводок от дикого волка, который хотел, чтобы его гладили и хвалили. Она быстро расстегнула его штаны и стянула их. На ногах у него было не так много шрамов, только два на бедре.

И пугающе огромный бугор, натягивающий тесные боксеры.

Он наблюдал за ней с осторожной улыбкой.

— Нет места, где бы я не хотел твои губы.

Просунув пальцы между резинкой и его горячей кожей, она сдернула белье.

— Ох, — выдохнула она, оказавшись лицом к лицу со всем Айриком. Его было почти слишком много, чтобы охватить взглядом за один раз, когда его эрекция вырвалась на свободу. Его член был серовато-белым, но головка темнее, с синевато-пурпурным отливом. Как и весь он, эта часть его была безупречна по форме: толстая, твердая, как железо, с каплей спермы — синей и светящейся, — скопившейся на самой верхушке.

Не задумываясь, она потянулась к нему, обхватив его ствол одной рукой и подхватив каплю другой. Его голова откинулась назад, и он издал глубокий стон от ее прикосновения.

— Даже это, — сказала она, переводя взгляд с него на его сперму. — Даже эта часть тебя…

Кубики пресса Айрика пошли рябью от напряжения, когда она сжала его крепче.

— Эта часть меня… что? — Его губы приоткрылись, когда она поднесла каплю к своим губам.

— Даже эта часть тебя прекрасна. — Она облизала палец.

В то же мгновение, как она это сделала, по языку рассыпалось покалывающее ощущение. Это чувство захватило всё ее тело, расслабляя и размывая реальность.

— Ох, — вздохнула она. Его сперма была волшебной — почему она ожидала чего-то меньшего? Красно-пурпурные цвета цветков вокруг них засияли ярче и ослепительнее, пока она не убедилась, что видит ультрафиолетовый свет. Восхитительные ароматы и вкусы мяты и ягод наполнили ее нос и рот, и она поняла, что до конца своих дней никогда не попробует ничего вкуснее Айрика. — Твоя сперма…

— Да, Нора? — Айрик наклонился к ней, отчаянно ожидая ее следующих слов.

— Мне кажется, от твоей спермы я… — Она хихикнула. — Чертовски ловлю кайф.

— Я не знаю это слово.

— Как будто… я во сне. В хорошем сне. — Понимая, что ей нужно больше его, и быстро, она погладила его от основания до кончика, наслаждаясь тем, как он извивается и кусает губу. — В таком чертовски хорошем, что я не могу поверить, что это реальная жизнь.

К тому времени, как она закончила фразу, чувство уже начало угасать.

Еще.

Она опустила голову, забирая в рот столько его, сколько смогла.

— Нора! — вскрикнул он, оттягивая ее назад за косу. — Это слишком много…

— Всего тебя, — простонала она, снова заталкивая его член в рот — она едва могла принять треть — и поглаживая всё остальное. Его длина толкнулась в заднюю стенку ее горла, вызывая слезы. Он был восхитителен — мятная малина, мускус и желание к ней, которое она могла попробовать на вкус сквозь его кожу.

Обхватив его обеими руками, она двигала ими вверх и вниз синхронно со своим ртом, пока ее горло не расслабилось достаточно, чтобы он мог проникнуть глубже. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь со слюной, стекающей по его великолепному члену.

Он баюкал ее голову, прижимая ее к себе, чтобы она могла насытиться им, вылизывая его, пробуя его на вкус, изучая его. Его тело напряглось, дыхание стало рваным. Она стонала в него, отчаянно желая дать ему что-то хорошее, как он давал ей. Айрик зарылся руками в ее волосы, притягивая ее вниз, а затем с силой толкнулся ей в рот.

Он кончил с рыком, эхом отразившимся от зданий, и город принадлежал ему, как и удовольствие, которое она ему дарила. Сперма заполнила ее рот — горячая, густая и мощная, — и мир вокруг них преобразился в искрящиеся цвета, которых она никогда не воспринимала, и вряд ли воспринимал хоть один человек.

Айрик смотрел на нее, лаская ее горло, отслеживая каждый глоток, пока она продолжала пить всё, что он ей давал. Словно она была самым эротичным из всего, что он когда-либо видел. Нора сосала, желая получить каждую его каплю до последней, не желая, чтобы это чувство когда-либо заканчивалось.

Его глаза были не сине-зелеными, а опалесцирующими. Как она могла этого раньше не замечать? Она узнала также, что Айрик краснеет. Это было настолько едва уловимо, что без эффекта его спермы она бы этого не увидела. Его щеки приобрели пурпурно-розовый оттенок, как и его губы, приоткрытые и стонущие ее имя.

Подцепив ее подбородок кончиком пальца, Айрик приподнял ее, притягивая к себе так, что ее мокрая киска потерлась о его полутвердый член.

— Что ты чувствуешь?

Смех зародился глубоко в ее сердце.

— Я чувствую… будто только что съела ложку звезд.

Его глаза ослепительно вспыхнули в ответ, и он потянул ее вперед за косу, сокращая расстояние между их губами.

— Я тоже этого хочу, — сказал он, а затем поцеловал ее.

Он лизал и покусывал ее губы, позволяя ей получить остатки его с его собственного языка.

— Да, — простонал он. — Это магия. Ты и я.

Долгие минуты после того, как она покрыла каждый дюйм его кожи поцелуями, они лежали вместе, наблюдая, как солнца садятся в просветах между зданиями.

Завтра, она была уверена, Айрик встанет на рассвете и отправится на поиски будки для звонков. Но пока она будет счастлива.

Нора не будет думать о Джо. Об «Абеоне». О своей маме. О папе. Или о Тео.

Она даже осмелится — видит бог — поверить, что отдала горю достаточно своей жизни и может смотреть в будущее, в котором разделит мир с таким мужчиной, как Айрик. Она не будет думать ни о ком из них. Не здесь. Не тогда, когда она лежит в объятиях того, кто, по какой-то причине, похоже, хотел ее.

Мягкое пушистое одеяло опустилось ей на ноги. Лаки.

Я не буду думать ни о ком из них здесь.

В этом не было никакого смысла. Не тогда, когда она светилась от эмоции, о которой умоляла на Земле тех, кто должен был ей ее дарить. Не тогда, когда Айрик отдавал ей это так свободно. Нора так сильно хотела этого на Земле, что начала думать, будто это чувство игнорирует ее назло.

Засыпая, она подняла взгляд, чтобы мельком посмотреть на Айрика, который уже провалился в сон.

У нее перехватило дыхание, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Он выглядел умиротворенным, его губы изогнулись в легкой улыбке.