Дикорожденный - Перри Торани

— Я не хочу его учить, — тихо сказала она, и ее глаза метнулись к его.

Он почувствовал, как что-то теплое скатилось по его щекам.

Только не снова.

— Мне жаль. — Она опустила взгляд. Ее ладони накрыли его пальцы, всё еще сжимавшие косу. Медленно она разжала их, один за другим. Высвободившись, она отвернулась от него, и ее волосы выскользнули из его хватки.

Айрик стоял на краю фонтана, не в силах пошевелиться. Она пошла к одной из улиц, ответвляющихся от городской площади.

— Нора, — прошептал он — мольба. — Не оставляй меня. Это опасно.

Должно быть, она услышала его, потому что слегка обернулась.

— Я вернусь. Я просто хочу немного пространства. Думаю, нам обоим это нужно. Мы вместе уже несколько дней — может, недель. Но… это не реальная жизнь. Нам стоит вспомнить, каково это — быть одному. — Она перешагнула через тапочки, которые он для нее сделал, и пошла дальше босиком.

Айрик отпустил ее, потому что у него не хватало слов, чтобы заставить ее понять. Разве он сам понимал, что с ним происходит?

Пока она уходила от него, ее коса — та самая, которую он только что заплел, — раскачивалась из стороны в сторону, словно петля.

Глава 47

НОРА

Нора вытерла лицо рукавом футболки, испытывая и облегчение, и опустошение оттого, что Айрик не пошел за ней, когда она брела по улицам города.

Она шла прямо по центру улицы, пока лодыжка не начала пульсировать от боли. Для заброшенной планеты здесь было слишком много шума — боты, выполняющие свою работу, жутковатый свист ветра в аэродинамических трубах между зданиями и случайное шипение и бульканье животного, несомненно, умирающего в переулке от кудры.

Каждый раз, когда она слышала что-то слишком близко, она оборачивалась — в ужасе, но со смирением, — зная, что это может быть последнее, что она увидит в своей жизни.

Она не хотела, чтобы ее последней мыслью было прекрасное, разбитое лицо Айрика.

Поэтому вместо этого она думала о похоронах брата. О том, как она смотрела на крошечный гроб с его телом, когда тот скрывался под землей.

Она больше не помнила его лица. Были фотографии, и, конечно, она бы узнала его лицо, если бы увидела. Но в ее памяти он не жил. Никаких движущихся воспоминаний. Ни звука его голоса, ни того, каково это было — держать его за руку. Лишь хрупкий образ светлых растрепанных волос и голубых глаз — полная противоположность ее собственным темным чертам.

Раздосадованная тем, что не может вызвать в воображении даже простейший образ-заменитель своего брата, и не желая возвращаться к слезам Айрика, она заставила себя вспомнить тот день. Когда ей было девять. Медитация на ментальную пытку, которую Нора с тех пор довела до совершенства.

Их отец пообещал им день на пляже, несмотря на предупреждения о штормовых нагонах. Они начали поступать ежедневно с тех пор, как температура океана перешагнула очередную «критическую отметку». Но жизнь не могла остановиться, а в случае обнаружения блуждающей волны у берега должна была сработать сирена.

Это было тихое утро, пасмурное и немного прохладное. Горстка семей рассредоточилась по пляжу, но лишь немногие отважились войти в волны. Нора решила, что она тоже это сделает. Тренер по плаванию говорил, что она отлично плавает.

Как только они добрались до берега, коммуникатор на часах отца зазвонил.

Паническое лицо Джо спроецировалось над часами отца, выпаливая слова, которых она не понимала. Скорее всего, что-то связанное с гипервратами, которые снова барахлили.

Ее отец завершил звонок, затем провел рукой по своим густым темным волосам. Он повернулся к Норе и Тео с виноватым видом и сказал, что присоединится к ним, хотя это займет немного времени. Он сказал Норе, что она может поискать ракушки на пляже, но ни при каких обстоятельствах не должна подходить к кромке воды. Сказал, что доверяет ей, потому что она уже большая девочка.

— Ты поняла? — спросил отец, присев, чтобы быть с ней на одном уровне. — Тео слишком маленький. Он не умеет плавать, как ты.

Нора бросила взгляд на плещущиеся волны. Они едва доставали бы ей до щиколоток. Она читала, что лучшие ракушки можно найти у самого края, где песок мокрый.

— Я поняла. Я буду осторожна, — сказала она, раздраженно перекинув косу через плечо. Тео засмеялся, когда она ударила его по лицу. Всегда немного слишком близко. Вечно у нее за спиной.

Она помнила, как очень долго ждала возвращения отца. Тео начал визжать и капризничать, и другие семьи смотрели, как она безуспешно пытается развлечь почти трехлетнего малыша. Она подумала, что если они подойдут к кромке воды, он будет плескаться и позволит ей спокойно поискать ракушки. Или, еще лучше, она могла бы попытаться научить его чему-нибудь. Ему нравилось, когда его брали в игру, и он с благоговением наблюдал за всем, что делала Нора, словно она была самым умным человеком на свете.

Поэтому она отнесла его к линии прибоя и велела сидеть.

— Не намокай, — скомандовала она, опустившись на колени рядом с ним, чтобы начать поиски. Он улыбнулся мышиной улыбкой; его молочные зубы прорезались криво.

Она помнила ту ракушку во всех деталях — полосатая и кремовая, с ребристой текстурой и маленькой трещинкой с одной стороны. Обе половинки даже были целы.

Она изучала ее, стоя спиной к океану. Взяв Тео за пальчик, она дала ему потрогать бороздки.

— Это называется двустворчатый моллюск, — сказала она Тео.

Над пляжем пронзительно взвыла сирена, но предупреждение запоздало. Нагон поднялся слишком быстро, подпитываемый постоянно нагревающейся планетой, порождавшей непредсказуемость.

Какой-то мужчина побежал к ним, крича.

Нора, напуганная и приученная остерегаться незнакомцев, подхватила Тео и попятилась в волны. Она не могла соображать из-за этого звука. Всё будет окей…

Ледяная вода обрушилась на них обоих, вырывая Тео из ее рук.

В то же мгновение Нору впечатало в морское дно, ударив о камень, и она потеряла сознание. Позже она узнает, что бретелька ее купальника зацепилась за корягу, глубоко застрявшую в песке. Шрам на ее голове тянулся от уха до макушки — отметина, которую она будет носить до конца своих дней.

Она очнулась на спине, а затем резко села.

— Я окей! — крикнула она, напугав женщину, чья рука лежала на груди Норы. Всё внезапно стало очень тихо.

Повернув голову налево, она увидела своего младшего брата на земле; его тело было абсолютно неподвижным, пока какой-то крупный мужчина давил ему на грудь. Нора смотрела, и ее глаза и горло