Дикорожденный - Перри Торани

— Его нога сломана, — сказал Айрик с таким видом, словно это была его собственная травма.

Она прислонилась к стене, на глаза навернулись слезы, а на лице блуждала нелепая улыбка. Затем, осознав, что это всё еще могло быть чудесным сном, она обняла и Лаки, и Айрика, сжав их так крепко, что Лаки издал приглушенный тявк.

— Ох ты, бедное, свирепое маленькое создание, — сказала Нора, отстранившись, чтобы дать ему вздохнуть. Она поцеловала оранжевые пятнышки на его голове, затем осторожно приподняла губы. Должно быть, в панике ей привиделось, как его зубы растут, потому что его клыки, хоть и сами по себе впечатляющие, снова стали нормальными.

— Я могу его понести, — сказала она, забирая его у Айрика. Он не был легким — как минимум фунтов тридцать, — но ей это было нужно. Лаки сунул нос ей под мышку, а хвостом крепко обвил руку Айрика.

Нора успела сделать всего шаг, прежде чем Айрик подхватил ее на руки, так что теперь он нес их обоих.

Нечто восхитительно неуловимое окружало их, и она не стала возмущаться, что они слишком тяжелые для него. Они не были. Может быть, он тоже чувствовал это — то, что они едва не потеряли в темном переулке на заброшенной планете, — потому что он затих, а его дыхание замедлилось, подстраиваясь под ее ритм.

Глава 49

НОРА

Когда они вернулись в парк, близился вечер. Цветы начали закрываться по мере того, как свет солнц угасал. В фонтане зажглись синие, зеленые и фиолетовые огни, как они, вероятно, исправно делали десятилетиями. Изображения на экранах немного потускнели, и казалось, будто в этом мире на какое-то время действительно остались только они втроем.

Айрик опустил их на землю под навесом. Нора уложила Лаки у перил и осмотрела его. Не считая ноги, с ним всё было в порядке.

Айрик остановился, его глаза двигались справа налево, читая то, что было написано на полу.

— Что там? — спросила Нора.

Он помедлил перед ответом.

— Ничего.

Пробормотав что-то на своем языке, он взял флягу с водой и опустился на колени рядом с ними. Он вылил всю бутылку на Лаки.

— Не трясись, — скомандовал он существу.

Лаки заворчал, но остался на месте, пока Айрик втирал заживляющий гель в ладонь Норы, а затем в лапу Лаки.

— Он уже заживает, — сказал он Норе. — Послушай.

Лаки смотрел на них, очаровательно сбитый с толку, и из его тела исходило громкое урчание.

Айрик перебинтовал лапу Лаки, затем встал, снова глядя в пол.

— Мойся, — сказал он ей. — Чтобы быть уверенным.

Она нахмурилась, когда он поставил миску с водой и питательным гелем рядом с Лаки, затем погладил его от морды до кончика хвоста; его рука всё еще дрожала.

Увидев, что она всё еще стоит позади него, он вздохнул и прошел мимо нее к фонтану. Они оба механически вымылись; сердце Норы падало всё ниже с каждым мгновением тишины.

Она сказала что-то не так? Она не проронила ни слова с тех пор, как Айрик принес их в парк. Может быть, у него было время обдумать ее слова — может быть, он наконец понял, что всё это не стоит таких проблем.

— Я хочу помыть тебе волосы, — сказала она, пробираясь к нему сквозь воду.

— Мой свои собственные волосы. — Он не поднял глаз. — Торопись.

Она села в фонтан и сделала так, как он сказал, моля Бога не расплакаться, потому что она устала от этого, и это ни капли не помогало. Что-то изменилось в тот момент, когда они вернулись в укрытие.

— Что написано на полу?

Айрик собрал их пустые бутылки для воды и начал наполнять их из верхнего, чистого яруса, где они не купались. Ее желудок сжался, но она подошла, чтобы помочь ему. Он протягивал ей полные бутылки, не глядя на нее.

Закончив, она схватила бутылки и бросилась обратно к краю фонтана, испытывая тошноту. Неужели она наконец начала вызывать у него отвращение? Ничего этого не случилось бы, если бы она оставалась на месте в парке. Когда она наклонилась, чтобы взять свою футболку, что-то дернуло ее за волосы, останавливая.

Прежде ничего не выражавшее лицо Айрика исказилось от боли. С его волос капала вода, дыхание было тяжелым. Он выбил бутылки из ее рук, не заботясь о том, что плоды их трудов с плеском упали обратно в бассейн фонтана. Теперь, когда ее руки были свободны, он взял ее обожженную руку и поднес к губам.

— Это могла быть ты, — сказал он. — Сломанная или хуже. — Он притянул ее к себе за косу, сведя брови. — Я прожил всю свою жизнь с болью. Так я учусь. Так я стал тем, что я есть. — Его лицо дрогнуло, превратившись во что-то поразительное и трагичное — статую героя, заброшенную в древнем храме, застывшую в вечных муках. — Но я никогда не знал ничего подобного.

Он сорвал с себя перевязь, швырнув ее вместе с мечом в бассейн.

— Эта боль в моей груди. От мысли, что потерял твою жизнь. Теперь вы оба страдаете, потому что я дал вам слишком много пространства — думая, что так будет правильно. — Он наклонился так, что их носы почти соприкоснулись, и она не почувствовала ничего, кроме запаха малины. — Я больше не оставлю пространства между нами.

Нора сглотнула, силясь заговорить.

Айрик не заслуживал наказания, которое неминуемо последует, если он оставит ее себе.

И всё же она не могла от него отказаться. Даже от надежды на него. Она будет его, если он этого хочет, так долго, как он будет ее хотеть. А потом, после этого, у нее останутся их воспоминания и еще кое-что, о чем можно будет горевать. Она освободит для этого место в своем сердце, готовая заплатить цену за то и другое.

Его рука обвилась вокруг ее талии, и он вывел ее обратно на мягкую фиолетовую траву рядом с фонтаном. Он снова взял ее раненую руку, прижав к губам.

— Даже если мне придется связать тебя — привязать так, чтобы ты больше никогда не смогла меня покинуть, — я не отпущу тебя. Даже если я буду один в этом…

— Ты не один, — прошептала она.

Его глаза мерцали, как звезды — он ей не верил.

— Ты не один, — повторила она, обводя шрам под его глазом. — Клянусь — это не так. С того момента, как я думала, что умираю, а ты был просто сном… Кажется,