Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

— Что?! — Йохан аж задохнулся и снова обвёл комнату взглядом. — Это физически невозможно. Не… будь она медведицей, ещё может быть, но она же волчица. Я же ее раздавлю. Это физически невозможно. Не звал я ее и вообще не знал, что она тут по ночам шастает. Так, погоди. Что за дела?! Сейчас выясню. Надоело мне это.

Он выпрямился, нахмурился ещё сильнее, закрыл глаза и замер. Минут десять сидел молча, как статуя, а потом неожиданно зарычал — глухо, по-настоящему, по-медвежьи. Даже клыки сверкнули. Покачал головой, тяжело выдохнув.

— И что? — не утерпела я. Ведь ещё и промолчит, если не спросить. А я тут от любопытства умру.

— Да что? Права ты. Эта тут периодически ночами приходит, оказывается, когда я сплю или не в себе. И как узнает только? Надо бы дом на артефакты лишние проверить.

Медведь, учуяв ее, меняет ипостась на медвежью. Раньше он это ей позволял, чтобы она могла его покормить. Видать, она уловила закономерность и начала этим пользоваться. А я… Я почти не ел. Часто забывал. Она его подкармливала, уговаривала обернуться в человека.

Ты не так уж и ошибалась. Сознание моё в это время спит глубоко. А тело может менять форму даже без меня. Медведь способен действовать самостоятельно, если я в отрубе. Я потом об этом могу даже не помнить. Да только это ненадолго, потом воспоминания вернутся или вот как сейчас могу пообщаться и узнать, что было. Наверное, у неё что-то и вышло бы… если бы не одно «но». Ему она никогда не нравилась.

Вот он и ел только.

Проглот.

Так что у нее ничего не получалось. Она расстраивалась, бесилась, но продолжала. Пару раз в неделю стабильно приходила.

Ой, дурная девка! А если бы медведь повёлся? А если бы она навязчивее себя вела, и он на неё бросился? Куда одной волчице против целого медведя? — Он покачал головой, провёл пятернёй по волосам, растрепав их ещё сильнее.

— А почему же сейчас принесенную еду есть не стал? Она вот мясо принесла. Правда, почему-то сырое, — спросила я, показывая на кусок мяса, который так и валялся на ковре чуть в стороне. Я его даже трогать не стала.

— Хм… — произнес Йохан и снова ушел в себя, затем заговорил уже с выражением. — Отчаялась баба. Мишка больше ценит сырое, когда в звериной ипостаси. Вот она и перешла к крайним мерам. Видимо, задергалась, так как ты тут появилась.

Сегодня усиленно пыталась его уговорить перекинуться, — продолжил он. — Даже попшикала чем-то воздух вокруг. Надо бы понять, что за гадость. Только толку не было — медведя это только разозлило. Он на неё нарычал и отвернулся. Его, точнее меня, теперь, понимаешь ли, хорошо кормят, от подачек отказался. Не вкусно ему. Ещё и натирает мясо чем-то… Вкус странный. Раньше выбора не было — ел, что приносила. А теперь нос воротит. Интересно, как давно она это проворачивает?

— Вот эта часть мне совсем не нравится, — нахмурилась я. — Где она что-то пшикает и натирает. Давай я это мясо заберу, а утром разберусь, что это было?

— Было бы здорово. Сам об этом подумал. И напшиканное это тоже бы как-то…

— А ты по запаху не можешь понять?

— Медведь говорит, перцем сильно пахнет. Этим перебивается запах. Я, пожалуй, сейчас в другую комнату спать пойду, а завтра разберусь, — Решил Йохан и, придерживая одеяло, замотался в него, словно в кокон, и, буркнув что-то неразборчивое, направился к выходу.

— Хорошая идея, — Кивнула я и встала с пола. Сходила на первый этаж, взяла кусок промасленной бумаги и забрала мясо из комнаты. Сложила все это в пакет и убрала в холодильный шкаф.

Завтра займусь. Обязательно. Ну или после кофе… Как пойдёт.

Спать так и пошла. Даже про молоко забыла. А проснулась… в компании мишки. Видимо, ночью он пришёл и улёгся рядом. Кровать у меня не такая просторная, как у Йохана, так что медведь свешивал лапы на пол, но мордой в живот, а лапами ещё и обнял. Миленько? Ну да. Только не тогда, когда это происходит с тобой. И не тогда, когда вся эта туша наваливается, как пушинка. Но кровать выдержала. Удивительно, конечно, но факт. Хотя… Я на это не подписывалась!

Сквозь зевок и ворчание я кое-как выдрала из-под себя одеяло и попыталась выбраться из медвежьих объятий. Тот недовольно заурчал, подтянул меня обратно, лапами крепко прижал и попытался уснуть дальше.

— Так! — рявкнула я не хуже зверя, устав бороться. Сдула прядь волос, которая упала на лицо. — Или ты тоже встаёшь, или я сейчас очень разозлюсь и больше чесать за ушами не буду. Выбирай!

— Рррр! — мишка приоткрыл один глаз, печально посмотрел и снова — хвать! — попытался обнять. Даже голову норовил на колени положить.

— Нет! Я сказала — нет! Быстро перекинулся в Йохана! Я сказала в человека! Убери лапы! Или ты перекидываешься в человека, или я съезжаю! И снова будешь кормиться тем, что Лота принесет, — нашлась я под конец.

Мишка застыл, недовольно зарычал, замотал головой в разные стороны, видимо, решая: стоит оно того или нет? Но всё же отступил наконец. Через пару секунд на постели оказался Йохан, который спал. Глубоко, безмятежно. Как младенец. Только взрослый. Мужской. Голый.

Ну, оборотень же. Логично. Я была готова. Почти.

Впрочем, мужчина повёл себя совершенно так же, как и медведь. Сгрёб меня в охапку и прижался всем телом ко мне. Но возмутило меня даже не это. А то, что он по-хозяйски сжал ягодицы железной хваткой! Это уже за гранью!

— Йохан! — взвыла я.

В ответ — ничего. Только уткнулся в плечо, как котёнок, и потёрся щекой. Даже ногами меня обвил. Ну игрушка, натурально. Любимая.

Ну нет. Обойдется. Мы так не договаривались. И неважно, нравится мне он или нет. Это совершенный беспредел.

— Йо-ха-а-ан! — заревела я.

Реакции опять никакой. Тут меня осенило. Я выдохнула, успокаиваясь, и ласково, почти мурча, пропела ему на ухо:

— Йоха-ан, милый, вставай!

Мужчина завозился и открыл глаза. Потрясающе! Только лаской. Вот оно как.

Тем временем стало понятно, что мужчина не сразу понял, где он, а когда понял, натянул на себя кусок одеяла и уставился на меня, словно сама невинность. Если он сейчас ещё спросит, не надругалась ли я над ним,