Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

шум и взгляды. Остановился только дойдя до высокой колонны, на которой стояла очередная ваза, привезённая кем-то важным, кем-то… Ноктифер бросил её через плечо и усадил Некрию на самый верх — так, чтобы она оказалась выше него и так, чтобы она не могла слезть.

Некрия вцепилась в подобие бойницы одной рукой, другой — в его плечо. А он — он смотрел на неё снизу вверх и молчал. А когда взгляда этого ему показалось мало, он чуть приподнялся, потянул её за подбородок на себя и поцеловал на глазах слуг и гостей. Вот только стоило ей ответить и чуть углубить поцелуй, как он оторвался от её губ, посмотрел на них и хрипло сказал:

— Подожди меня здесь.

Едва она воздуха в лёгкие набрать смогла, он уже стремительно шёл прочь. Не поняла, как одна осталась в этой нелепой позе, в этом странном месте, в этой… Проходящие смотрели на неё с открытым интересом, из-за чего румянец её никак не хотел сходить с лица. Тогда она отвернулась к окошку, чтобы хоть мнимо скрыться от них, но… В полумраке улицы суетились тёмные: стражи волокли Гохию, как мешок с чем-то ненужным и отслужившим своё. Она брыкалась, что-то вопила…

Но Маэль лишь небрежно поправлял цепь на манжете и искоса… искоса смотрел на Некрию.

Урок пятьдесят второй

С каждым новым шагом воздух становился прохладнее, — как будто дворец сам разделял свои покои на парадные и тайные, и в тайных дышал иначе.

Ноктифер шёл быстро. Он почти бежал — насколько можно было бежать по мраморным плитам, не поднимая шума. Подарок для отца он нёс в правой руке — узкий, тяжёлый футляр, обтянутый тёмной кожей, с серебряной застёжкой. И хоть смотрел он перед собой, но когда перед ним возникла Морэн, всё равно едва не налетел на неё. Она стояла посреди коридора и тяжело дышала, словно бежала за ним следом и никак не могла догнать, а теперь жалела, что растратила на это последние силы.

— Бабушка, — сказал Ноктифер отходя. — Что ты здесь делаешь?

— Эта девчонка, — сказала она, откашлявшись. — Она тенир.

Футляр скрипнул в его руках.

— Что?

— Ты слышал. Ты знаешь, кто такие тениры. Ты знаешь, что они делают. Она…

— Да-да, — в его голосе прозвучала усталая, почти издевательская насмешка. — То же самое ты говорила про матушку. Так что да, я верю. Вполне. Тенир.

Он хотел обойти её, но Морэн, словно его отражение, шагнула следом.

— Ты не веришь мне.

— Я верю тебе, — кивнул он, начиная раздражаться. — Просто мне всё равно.

— Тебе не всё равно!

Она шагнула к нему и ткнула кривым пальцем в грудь.

— Ты сам не понимаешь, что с тобой происходит, верно? Ты не можешь есть, не можешь спать, не можешь думать ни о чём другом. Это чары! Тениры пускают их, как щупальца. Они высасывают всё живое. А ты даже не замечаешь, как становишься пустым.

В его взгляде — в тёмных, глубоких глазах, унаследованных от отца, — что-то сверкнуло.

— Ты хочешь сказать, — произнёс он медленно, — что я не сам выбрал её? Что она меня заставила?

— Я хочу сказать, что она тебя использует.

— Нет.

Скрип противней прежнего.

— Она не использует меня. Она меня… — он запнулся, подбирая слово. — Она ничего от меня не хочет.

Палец Морэн дрогнул. В глазах мелькнуло разочарование.

— Ты уже под её чарами, — сказала она тихо. — Ты сам не видишь. Она оплела тебя, как паутиной. И ты не выберешься. Никогда. Тениры…

— Это называется иначе, — голос его был уже не просто твёрдым, он был ледяным. — То, что ты называешь «чарами». То, что ты называешь «паутиной». То, что ты называешь «тениром»... Это называется иначе.

Он сделал шаг к ней. Один. Но этого хватило, чтобы она отступила и выставила перед собой дряхлые руки.

— Это называется«любовь», бабушка.

Её губы дрогнули — что-то куда хуже улыбки.

— Тогда ты глупец. И ты пожалеешь.

Ноктифер больше не мог это выносить, поэтому едва ли не оттолкнул её от себя, когда она вновь встала у него на пути. Пошёл быстрее прежнего, поэтому едва ли не прошёл мимо нужной колонны. Молча Некрию снял, но не поставил на пол, а закинул на плечо.

— Что вы делаете?! — запищала она. — Поставьте меня! Не… не… немедленно!

— Не могу, — невозмутимо направился он к бальному залу. — У меня руки заняты.

— У вас одна рука занята! Одну руку вы можете…

— Одну руку я не могу, — перебил он. — В одной руке подарок. А если ты продолжишь брыкаться — я его уроню.

Она замерла. Потом — снова начала вырываться уже сильнее.

— Тогда уроните меня! Лучше меня!

Он остановился. Повернул голову — насколько можно было повернуть голову с ней на плече.

— Глупее предложения я не слышал.

И пошёл дальше. Она брыкалась ещё немного. Потом — затихла. Потому что поняла, что это бесполезно. И потому что — в глубине души — ей не хотелось, чтобы он её отпускал.

По пути Некрия кое-как рассмотрела футляр. Он был чуть-чуть приоткрыт, а внутри на чём-то бархатном болтался крохотный пузырёк.

— Что это?

— Чернила, — ответил он почти сразу. — Редкие.

— Редкие?

— Такие добывают только в одном месте — на дне высохшего озера. И только раз в десять лет.

Она перевела взгляд на его профиль. И в этот момент в груди её разлилось приятное чувство. Оно вынудило её расслабиться и прижаться к его плечу. Чуть-чуть, он бы и не заметил, — она так себя успокаивала. Но он почувствовал, хоть и промолчал. Шаг замедлил, чтобы растянуть удовольствие, — да и только.

Когда они вернулись в зал, там уже собралась очередь. Гости тянулись длинной пёстрой лентой от входа в зал к возвышению, где восседал Владыка. Увидев сына, он жестом велел проходить к нему вне очереди. Поэтому Ноктифер поставил Некрию на пол, поправил футляр и пошёл сквозь толпу и шёпот. А дойдя до отца, протянул его молча, словно поздравления и тем более пожелания были излишни.

— Это что-то необычное, — произнёс Маэль, открыв подарок, но не продемонстрировав его никому из окружения. — За свою жизнь я видел такие чернила только дважды. Поэтому лично хочу видеть того, кто добыл этот заказ.

Несколько часов спустя

Пять утра или около этого. Дворец, ещё час назад гудящий сотнями голосов, теперь лениво затихал. Гости расходились — в каретах, на носилках, кто-то пешком, шатаясь и держась за стены. Слуги, бледные от усталости, разносили последние бокалы, гасили свечи, подметали лепестки цветов, которыми был