В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

Слышу, как он хрипит, пытается вдохнуть. Чувствую, как его тело начинает дергаться под моими руками. И в этот момент я испытываю странное, извращенное удовлетворение. Мне нравится видеть, как его тело сопротивляется и как он отчаянно пытается цепляться за свою жалкую жизнь, но я не даю ему никакой возможности.

Внезапно он открывает свои ядовито-зелёные глаза. Не отводя взгляда, я сжимая подушку крепче, прижимаю её к его лицу, мысленно благодаря за этот взгляд, который он мне подарил. Я не отпускаю хватку, пока его тело не перестаёт дергаться, пока не воцаряется полная тишина. Медленно отстраняю подушку. Его лицо стало ещё бледнее, ещё более безжизненным. Глаза всё так же открыты, в них застыл неподвижный ужас.

Я смотрю на него. Смотрю долго и пристально. И не чувствую ничего. Ни раскаяния, ни сожаления. Лишь пустоту и… удовлетворение от того, что свершилось правосудие.

Не успеваю выдохнуть, как в дальнем углу палаты раздается щелчок зажигалки. Я застываю на месте и замечаю, что в кресле, в самой тени, сидит мужчина.

Микеле.

Он медленно выпускает клуб мятного дыма из своих губ, и смотрит на меня. В его глазах нет ни удивления, ни страха. Лишь какая-то печальная отстраненность.

– Что ты здесь делаешь? – неуверенно спрашиваю я его, нарушая тишину.

– Не поверишь, но я пришел сюда за тем же, зачем и ты, – спокойно отвечает он мне. – Но в отличии от тебя, мне не хватило сил сделать это.

Я молчу, не зная, что сказать.

– Ты знал? – решаюсь я. – Ты знал, что это был он?

Микеле кивает, и тушит сигарету о свою ладонь.

– Догадывался. Чувствовал. А потом…

– А потом? – подталкиваю я его к ответу.

– Потом… Джорджо проговорился. Он был пьян и жаловался, что Клара… стала жертвой. Жертвой собственного мужа. Как сказал мне Джорджо, во время очередной ссоры она.. она снова приревновала его к одной из его шлюх, и заявила, что уйдет, забрав нас с собой. А вместе с тем все, что он получил за брак с ней. Наш отец слишком боялся потерять поддержку семьи Патерно. Да и ты сам знаешь, что у нас браки разрываются только если один из супругов мёртв.

– Значит Джорджо тоже знал? – спрашиваю я, чувствуя, как во мне снова закипает ярость.

– Знал, – подтверждает Микеле. – Он видел все своими глазами и если верить ему, то просто опоздал. А потом молчал, потому что был слишком верен нашему отцу.

Я молчу. В голове – сумбур. Предательство, ложь, смерть… Все это сплелось в один огромный клубок, который душит меня изнутри.

– Почему ты не рассказал мне? – спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

– Я… не знаю, Сальваторе.

– Почему тогда поддержал, когда я пошел против Романо?

– Потому что ублюдок Альдо сделал больно… Луизе! Я боялся, что он отомстит через нее тебе, поэтому так настаивал на мире!

Я смотрю на своего брата, который столько лет носил этот груз в себе. И впервые за долгое время я чувствую не только боль и ярость, но и жалость. Жалость к нему. Жалость ко всей нашей семье, которую уничтожила ложь и предательство.

Браки, лишённые любви, неизбежно ведут к трагедии – просто у каждого она проявляется в своём собственном масштабе.

– Выпьем? – спрашивает Микеле, не отрывая глаз от мертвого лица нашего отца.

– Да.

Молча, плечом к плечу, мы покидаем палату. Тенями, так как он сам нас учил. Мы оставляем Винченцо Монтальто наедине со своей вечностью в аду, надеясь, что там он найдет достойное себя наказание, а еще что никогда не обретет покой.

Глава 52. АНГЕЛ

“Ненависть, проистекающая из любви, действительно абсурдна, но любовь, возникшая из ненависти, – это самое сильное чувство, на которое способен человек.

Любовь, взращенная на слезах и боли, оказывается всегда самой сильной…”

Я просыпаюсь от нежных прикосновений к своему лицу. Легкие касания, словно крылья бабочки ласкают мою кожу. Открываю глаза и сквозь ночную темноту вижу его.

Он сидит на краю кровати и нежно водит подушечками пальцев по очертанию моего лица, от виска до подбородка. Его разноцветные глаза искрятся какой-то странной нежностью. Такой безумной и… пьяной.

– Ты красива, – шепчет Сальваторе, так хрипло и сбивчиво.

И я чувствую легкий запах крепкого алкоголя.

– А ты, кажется, пьян, – отвечаю я, стараясь скрыть улыбку.

– Да, – честно признается Сальваторе. – Но ты безумно красива, Ангелина. Ты самое прекрасное существо, которое я только встречал в своей жизни.

Комплименты от Сальваторе… нет, я раньше их не слышала. Да и не думала, что когда-то услышу.

– Это виски, Сальваторе, – говорю я, стараясь перевести все в шутку.

– Нет, – твердо отвечает он, качая головой. – Это не виски. Это ты. И ты свела меня с ума, Ангелина Никова, в тот самый момент, когда ты так неуклюже шла на своих высоких шпильках.

Я молчу, не зная, что сказать. Его слова кажутся слишком искренними, слишком откровенными. Это странно. Так странно слышать их от Сальваторе Монтальто.

– Ты знаешь, что говоришь? – спрашиваю я, пытаясь понять, насколько он пьян.

– Конечно, знаю, – отвечает он. – Я никогда не был более трезв. Трезв в своих чувствах к тебе.

Он наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей коже. Его глаза смотрят на меня с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

– Это ты организовал тот вечер? – интересуюсь я, хотя ответ и так очевиден.

Его лицо озаряется улыбкой. Он наклоняется еще ближе и нежно целует меня. Я отвечаю на его поцелуй, забывая обо всем на свете, кроме этого момента, кроме его прикосновений, кроме его запаха, кроме его безумных, пьяных слов.

– Я несколько недель изучал твои социальные сети, смотрел на твои фогорафии, и пытался убедить себя отказаться от безумной идеи, которая вспыхнула в моей голове с того самого момента, как я увидел твоё лицо на форзаце книги. Но… я не смог устоять. А когда встретил тебя лично, разум покинул меня – я сошёл с ума.

Эти слова пронзили меня обжигающим ветром, пробежавшим по всему телу, сквозь трепещущую душу.

– Всего два дня. Два дня, и мы улетим, – шепчет Сальваторе, оставляя на моем лице легкие поцелуи. – Я доделаю здесь свои дела и наконец-то смогу попробовать то, на что раньше никак не мог решиться.

– Что? – спрашиваю я, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в его разноцветные глаза.

– Побыть самим собой… – Он произносит это тихо, словно боясь спугнуть. – Ты ведь не передумала?

Я чувствую, как его волнение передается мне. Он так искренен сейчас,