Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Он не поверит, — перебил Эфир. — Не без доказательств.

— Тогда мы их найдем. Мы обязаны.

Я встретилась с ним взглядом через разделяющее пространство между нашими Вёрдрами.

— Потому что если мы скоро его не остановим, спасать будет уже нечего.

Мы летели молча; мгновения тянулись, облака проплывали вокруг нас. И вдруг оба Вёрдра резко зашипели. Рычание Ниры перешло в глухой рев, и они одновременно ушли в резкий вираж вниз. Сквозь разрывы тумана я заметила внизу что-то крупное, движущееся в кустах. Олень.

— Что они делают?! — закричала я, вцепляясь в луку седла, пока он нырял все быстрее.

— Им редко перепадает свежее мясо, — крикнул в ответ Эфир.

— Они что, охотятся на этого оленя?!

Желудок сжался, когда мы камнем устремились к земле.

— К сожалению. Они едят все подряд.

Вёрдры с грохотом проломили древесный полог, ветви ломались под ударами их громадных крыльев. Мы вырвались в настоящий, зеленый, живой лес, а не искореженные остовы, к которым я успела привыкнуть. Копыта Триггара загремели по земле, когда он пустился в погоню, Нира бежала рядом, не отставая. Олень мчался впереди, лавируя между деревьями, пока густота леса не поглотила его окончательно. Оба Вёрдра замедлились, фыркнув от досады, а затем опустили головы к траве у своих ног и начали рвать ее с корнем.

— Им совсем немного нужно, чтобы забыть о здравом смысле, — выдохнула я, стараясь унять бешено колотящееся сердце теперь, когда под нами была твердая земля.

— Еда — весьма убедительный стимул, — отозвался Эфир, поправляясь в седле.

Он нахмурился, когда я соскользнула со спины Триггара.

— Что ты делаешь? Мы все еще в Драксоне. Нужно уходить.

Я наблюдала, как Вёрдры жадно пожирают траву, их движения были почти судорожными. И тут до меня дошло — вероятно, они очень давно не ели ничего по-настоящему свежего.

— Пусть поедят. Мы можем позволить себе пару минут, — я пошла вперед, вбирая в себя яркость леса вокруг. — К тому же мы посреди глухомани.

— Фиа, — в его тоне прозвучало раздражение.

— Уверена, они нас предупредят, если почувствуют что-то поблизости.

Он шумно вздохнул, но я услышала, как его сапоги коснулись земли за моей спиной. Он последовал за мной, а я углублялась между деревьями, не отходя, впрочем, слишком далеко.

Я остановилась у колючего куста, наклоняясь, чтобы рассмотреть нечто, похожее на переливчатые пузырьки, облепившие его ветви.

— Что это такое?

Эфир присел рядом, сорвал одну ягоду и отправил ее в рот.

— Моросинки. Попробуй.

Я смотрела, как он сорвал еще несколько, а потом протянул мне ладонь. Я взяла одну, изучая полупрозрачную кожицу, прежде чем попробовать. Сладость вспыхнула на языке, а за ней пришло нечто более легкое, словно глоток холодной родниковой воды в знойный день. После месяцев черствого хлеба и риса это было почти невыносимо.

— Эсприт, — выдохнула я, хватая целую горсть.

Мы устроились на траве, и я почувствовала, как ветер шевельнул волосы — настоящий ветер, а не затхлый воздух крепости и не ледяной холод высоты. Лес вокруг нас бурлил жизнью. Листья шуршали над головой, их края были подернуты янтарем и золотом. Крошечные фиолетовые цветы усеивали землю между корнями деревьев, и где-то неподалеку журчала вода, перекатываясь по камням. Казалось невозможным, что все это существует в том же мире, что и пустошь, которую мы оставили позади.

— Это прекрасно, — тихо сказала я, впитывая каждый миг.

— Да.

Я украдкой посмотрела в его сторону и поймала взгляд, прикованный к моим губам. Мы на мгновение встретились глазами, а затем оба поспешно отвернулись. Жар поднялся к шее, пока я с преувеличенным вниманием разглядывала ближайший цветок.

— Когда-то все здесь выглядело так, — наконец сказал он. — Весь этот край.

— Это немного напоминает мне Сидхе. Леса вокруг Луминарии, — я снова взглянула на него и заметила, насколько неподвижным он стал.

— Чем ты занималась до Стражи, — спросил он, перекатывая между пальцами травинку.

— Работала в Аптекарии, — я не смогла сдержать улыбку, тронувшую уголки губ. — У одной женщины, Маладеи. Мы все звали ее Ма.

Я почувствовала его внимательный, изучающий взгляд.

— Что? — спросила я.

— Уж слишком обыденно, — он тихо рассмеялся. — Меня это удивляет.

— Это и была вся моя жизнь. Обыденная монотонность. Зато безопасная, и мне этого хватало, — я опустила взгляд, вспоминая ту себя. — Кажется, будто прошла целая жизнь.

— Время любит вытворять такие штуки, — он пожал плечами.

— Жизнь на Сидхе была непростой. Особенно до вступления в Стражу.

Я указала на клеймо Разломорожденной.

— Я слышал тебя. То, что ты сказала у костра. Я держался в тени, показалось невежливо вмешиваться в такой напряженный момент, — он невесело рассмеялся. — Но я слышал все.

Щеки обдало жаром.

— Ты что, шпионил за нами?

— Наблюдал, — поправил он с тенью улыбки. — Это моя работа.

— И какие же выводы ты сделал?

— Что ты куда интереснее, чем я думал сначала, — наши взгляды встретились. — Хотя по-прежнему невероятно раздражаешь.

— Что ж, не хотелось бы разочаровывать, — я сорвала травинку и бросила в него. — А ты? Какие глубокие тайны скрываются в твоем прошлом?

Он слегка замкнулся.

— Ничего, чем стоило бы делиться.

— Говорит человек, который вышел из Пустоты без воспоминаний, выглядя ровно так же, как сейчас, тридцать пять лет назад. Это немалый срок. Немалая жизнь.

— Осторожнее, — предупредил он, но в голосе было меньше привычной резкости. — Не хотелось бы тебя утомить.

Наше внимание привлек шорох — Вёрдры ушли глубже в лес. Мы оба вскочили и последовали за ними сквозь густые заросли, пока деревья внезапно не расступились, открывая поляну. То, что предстало перед нами, заставило меня остановиться как вкопанную.

Перед нами возвышалось древнее святилище, открытое небу, наполовину отвоеванное вьющимися растениями. По его периметру стояли статуи по форме похожие на Кальфаров и Аосси, но неестественно вытянутые, с чертами, высеченными с потусторонним совершенством. Их лица были слишком симметричны, конечности слишком изящны и вытянуты чуть дальше границы возможного.

Вёрдры остановились у края святилища, но мы с Эфиром шагнули внутрь.

— Эсприт, — выдохнула я, узнавая фигуры по своим записям и учебе.

— Похоже на то, — в голосе