Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Я читала ваши мемуары, — сказала я, стараясь вернуть разговор в нужное русло. — Но некоторые страницы были вырваны. Та часть, где говорится о сифонах.

— Ах, но разве мы не можем уделить минутку должному знакомству? Искусство беседы священно, в конце концов. И мне просто не терпится узнать, как кто-то столь… уникальный… оказался заинтересован подобными вопросами.

— Царство умирает, — сказала я, надеясь, что тяжесть слов охладит его любопытство. — Эссенцию выкачивают из наших земель. Города заброшены. Даже привязи Кальфаров слабеют.

— Умирает? — из его голоса исчезла вся театральность. — В самом деле? Даже Кройг? Когда-то сады Кройга считались чудом, достойным того, чтобы их увидеть.

— Они исчезли, — подтвердила я. — Все исчезло. Именно поэтому нам нужно знать, что вы видели в тот день у реки. Что вы описали на этих потерянных страницах.

В наших разумах опустилась тяжелая тишина. Когда Крейкен заговорил снова, его голос утратил былую игривую нотку.

— Понимаю. Но предупреждаю, вы спрашиваете о крайне опасном деле.

— Нас не волнует опасность, — сказала я. — Пожалуйста, просто расскажите, что вы знаете о сифонах. Как найти такой предмет? Или как создать его?

Смех Крейкена раздался в наших головах, но он не был жестоким, как у сирен, а наоборот, почти грустным.

— Вы все неправильно поняли. Сифон — это не то, что можно найти или создать. Сифон — это не предмет, не магический артефакт. Сифон, дорогие мои, это человек.

Слова ударили меня, словно колотом.

— Что?

— Привязь? — напряженно спросил Эфир.

— Именно! — подтвердил Крейкен. — Но гораздо более редкая и гораздо более… проблемная.

— Но это же звучит как непревзойденная сила, — выдохнула я.

— Именно поэтому это проклятие, — продолжил он. — Те, кто черпают из самой земли, из своих собратьев Кальфаров… Вы, я уверен, знаете, как Умбратийцы относятся к осквернению эссенции.

Мы с Эфиром обменялись взглядами, осознавая всю тяжесть сказанного.

— Сифон — мерзость, — продолжил Крейкен, голос его стал мрачнее. —Тот, кого я видел у реки в тот день, был немедленно убит, как только поняли, что он делает.

— Может ли сифон вытягивать эссенцию из целого царства? — спросил Эфир.

— Сам я такого не видал, — ответил Крейкен, — но теоретичи это… весьма захватывающе. Разумеется, нагрузка на самого сифона была бы… — он сделал паузу. —Астрономической, я бы сказал. Словно пытаться пить океан через тросточку.

— Но это возможно? — настаивала я.

— Дорогая, по моему опыту, почти все возможно. Но это… — Крейкен сделал паузу на несколько секунд. — Думаю, если делать это постепенно, накапливая с течением времени, такой результат был бы достижим.

Черная жидкость яростно взволновалась, и одна из сирен поднялась выше из бассейна. Ее черные глаза устремились на меня.

— Время истекает, — голос сирены прорезал наши мысли ледяным ножом. — Цена дает лишь несколько слов.

— Подождите, — быстро сказала я. — Скажите только еще одно. Как определить сифона?

Смех Крейкена отозвался в разуме в последний раз.

— Ах, вы, возможно, никогда не узнаете. Уверен, тот, кто таким рождается, позаботится о том, чтобы скрыть это в тайне. Но могут быть подсказки… они, в конце концов, существа воровские, чувствующие притяжение эссенции вокруг себя, постоянно борющиеся с желанием протянуть руку и взять…

Его голос внезапно оборвался, и черная жидкость успокоилась. Фосфоресцирующее сияние потускнело, оставив нас в почти полной темноте.

— Мертвые уже достаточно сказали, — спели сирены хором. — Уходи, Рассекающий Миры. И забери с собой свою светловолосую подругу.

Глава 34

 

Сердце грохотало в груди, пока Триггар поднимал меня все выше, холодный воздух хлестал по лицу, и вот мы прорвались в густые облака. Голоса сирен все еще звенели в голове, но рядом с ними оформлялось нечто иное, нечто, от чего в животе сворачивался тугой, змеиный узел страха.

— Король Сидхе, — прокричала я сквозь ветер. — Должно быть, он сифон.

Эфир направил Ниру ближе, чтобы мы могли слышать друг друга. Его лицо было настороженным, но внимательным.

— Я никогда не знала, в чем заключался его фокус, — продолжила я, ведь кусочки мозаики теперь складывались все быстрее. — Никто не знал. За все время моей службы в Страже не было ни одной истории о его силе.

Мои пальцы сжались на луке седла.

— Но это он. Должен быть он. Он медленно высасывал Умбратию, используя арканит как хранилище для выкачанной эссенции.

— Если это правда, — осторожно сказал Эфир, — уничтожение арканитовых башен ничего не решит.

— Не решит, — согласилась я. — Он сможет продолжать выкачивать эссенцию и без них. А хуже всего, если мы уничтожим арканит, и вся накопленная эссенция пропадет. Она никогда не вернется в Умбратию.

Осознание било все сильнее с каждой секундой. Все эти годы процветания в Сидхе, обильные урожаи, цветущие города — все это было построено на украденной Эссенции. А арканитовые башни были не просто хранилищами, они были доказательством того, как долго это длилось. Как долго он все это планировал. Он уничтожил Рифтдремар именно ради этой цели.

— Башни — лишь начало, — сказала я, и голос мой, вопреки ветру, был креп. — Подумай сам: у него были десятилетия, чтобы довести это до совершенства. Чтобы вычислить, сколько эссенции можно забирать, не уничтожая Умбратию полностью. Ровно столько, чтобы держать Кальфаров слабыми, но не убивать их сразу.

— Медленная смерть вместо быстрой, — золотые глаза Эфира заострились вниманием. — Но зачем? Почему не забрать все сразу?

— Потому что ему нужен живой мир, хотя бы в каком-то виде, — поняла я. — Если Умбратия умрет окончательно, больше не будет эссенции. Не будет силы, которую можно украсть. Даже когда эссенцию выкачивают, мир все равно создает новую, просто недостаточно быстро, чтобы восполнить утрату. Но, возможно, достаточно, чтобы он мог забирать ее и складировать по мере появления.

Слова отдавали горечью.

— Он использует этот мир, — добавила я. — Как ферму. Не торопясь.

Триггар издал низкий звук, будто ощущая мою нарастающую ярость. Внизу простирались плодородные поля Драксона, единственная часть мира, оставшаяся нетронутой.

— Мы должны рассказать Уркину, — сказала я. — Всю стратегию нужно менять.