Дракон учебе не помеха - Валентина Третьякова

Даймон сжал челюсти, испытывая непреодолимое желание обернуться драконом и подпалить пару занавесок или ковер, чтобы король стал более внимательным к его визиту.

— Ваше Величество, артефакт уже проверен в деле, и военный министр Ворнер знает об этом. — Даймон подошел к столику у окна, и положил на него толстенную стопку исписанной бумаги. — Это отчеты с пограничных постов об использовании Компаса Тьмы. Первый образец испытан, признан востребованным, а вместе с военными мы разработали чертежи еще двух, более компактных устройств.

Король приподнял бровь, поднялся с трона, и сложил сцепленные руки на животе.

— Прекрасно, просто прекрасно, министр Ворнер займется этим. Выражаю вам благодарность за содействие армии, герцог, — сказал монарх и спустился по ступенькам тронного постамента. Но не к столу с отчетами, а к выходу из зала.

Даймон пошел наперерез королю.

— Вы правы, Ваше Величество. Прекрасно, что есть возможность сохранить жизни гражданам Хоумлэнда. Но просто так Компас Тьмы я не отдам.

Король резко остановился. Его губы превратились в тонкую, злую полоску, глаза округлились. Он был довольно высоким магом, но Даймон оказался выше и теперь смотрел на него сверху вниз. На лице монарха появилась удивленно-презрительная улыбка.

— Вы хотите денег, герцог… герцог…?

— Герцог Стоунгемский, — подсказал Даймон. — Нет, я хочу, чтобы вы издали указ об отмене в Хоумленде договора служения.

Король открыл рот, закрыл, снова открыл. Вернулся на трон и уже оттуда спросил:

— Чего-чего вы хотите?

— Ваше Величество, моя сокурсница рискует попасть в десятилетние рабство. Ростовщик Залан Мор вступил в сговор с ее опекунами. Если в день своего совершеннолетия она не сможет вернуть Мору долги за свой трактир, то не только лишится его, но и будет связана магическим договором служения с Заланом Мором.

Король снова выпучил глаза, потом открыл рот и вкрадчиво спросил:

— Эта ваша сокурсница красива?

— Очень.

— Вы неравнодушны к ней?

— Да.

— Тогда идите к своим родителям, герцог, и просите, чтобы они выпороли вас! — закричал король. — Какая наглость, какое самомнение! Просить короля менять законы ради детской влюбленности в трактирщицу!

Даймон удивился бы такому повороту, если бы не читал дневники своей прапрапра бабушки Дианы и рыцаря Терри Блэка. Но он читал, поэтому был лишен иллюзий, что короли на троне только и делают, что думают о благе подданных. Он затолкал вскипающий гнев поглубже, вспомнил любимый трактат Линды и заговорил почти спокойно:

— Нет, Ваше Величество. Объявить умершим генерала-дракона, который спас тебе жизнь — вот что такое наглость. Сослать победителя аргумских чародеев на окраину Хоумлэнда и думать, что никто об этом никогда не узнает — вот это самомнение.

По лицу короля стало ясно, что он понял, на что намекает Даймон (Даймон намекает на предательское поведение предка короля Роберта IX — короля Георга — по отношению к предку Даймона, Эдварду Рэю, выигравшему войну с аргумскими чародеями. Эти события более подробно описаны в книге “Злой дракон для доброй ведьмы” — прим. автора). Его пальцы, вцепившиеся в подлокотники трона. побелели.

— Я не прошу менять законы, я прошу поставить вне закона магический договор служения, — продолжал говорить Даймон, — И на это есть причина более веская, чем мое желание защитить возлюбленную. Я могу заплатить ее долги и она останется свободна, но Мор найдет себе новую жертву.

Пока Даймон объяснял, зачем Залану Мору девушки, и почему Компас Тьмы в Стоунгеме указал на жилище ростовщика, который был последователем Черных странников, король не произнес ни слова.

— Договор служения — это безусловное подчинение хозяину. В любой момент эти люди могут стать безжалостным орудием чародеев и будут сражаться на их стороне. Чем быстрее договор служения прекратит свое существование, тем безопаснее будет в Хоумлэнде в целом и во дворце в частности, — закончил Даймон.

Король долго молча грыз ногти на правой руке, переваривая сказанное. Наконец он принял решение.

— Ваша просьба разумна, герцог. Я издам указ о запрете и новых, и уже заключенных договоров служения. Это давно стоило сделать и без обмена на ценный артефакт.

Даймон не мог поверить, что все закончилось.

— Вы… Ваше Величество, вы правда обещаете? — переспросил он.

— Разумеется! А вы что, сомневаетесь в моих словах? — возмутился король. Он посмотрел на гору отчетов, лежавшую к окна. — Впрочем да. Я же не принял вас всерьез… Да, обещаю.

Глава 90. Даймон и Линда остаются одни

Наговорившись, гости стали расходится. Когда поднялись ректор Окс и профессор Фокс, Линда тоже встала из-за стола и пошла за ними. Дворецкий хотел подать ей плащ, но Даймон остановил его.

— Кэри Дэвис остается.

Профессор Фокс изобразила притворное удивление и ужас.

— Даймон, ты хочешь сказать, что сегодня вечером вы не будете корпеть над учебниками?! — спросила она, вгоняя своего студента в краску.

У Линды был тот же вопрос, только безо всяких насмешек. Она растерянно посмотрела на своего напарника.

— Профессор Фокс, мы будем корпеть над этикетом и танцами, — ответил травнице Даймон.

Линда расслабилась. Точно. Тут наверняка есть танцевальный зал, а еще дворецкий, который наверняка отлично разбирается во обычаях аристократов. Она подхватила на руки Барсика, пожелала ректору Окс и профессору Фокс приятного вечера и, когда за ними закрылась дверь, приготовилась следовать за хозяином особняка. Но Даймон не спешил вернутся в гостиную. Он задумчиво смотрел на Линду, на Барсика и на своего дворецкого. Наконец кивнул каким-то своим мыслям, отобрал у нее кота и вручил его Николасу Прауду.

— Николас, позаботься о нашем госте.

Дворецкий поклонился и удалился вместе с Барсиком в сторону погреба, где хранились свежие запасы сметаны.

Линда и Даймон остались одни.

— Устала? — с нежностью в голосе спросил дракон, и сердце Линды забилось быстрее.

— Есть немного, — улыбнулась она. — А ты? Уверен, что хочешь заняться танцами?

Вместо ответа Даймон схватил ее на руки и быстрым шагом понес к лестнице, ведущей наверх. Линда ойкнула и обхватила его за шею. Она опомниться не успела, как они оказались в огромной спальне на втором этаже.

— Даймон, ты что творишь? — спросила Линда, когда он осторожно опустил ее на пол, продолжая обнимать.

— А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос и провел пальцами по ее щеке.

Сердце Линды защемило. Даймон был прекрасен до боли. Ей безумно хотелось быть с ним, отныне и до самого конца, до последнего вздоха, но разве это возможно? По ее телу пронеслась горячая волна, когда пальцы Даймона осторожно приподняли ее подбородок.

— Моя… — прошептал он, как будто бы услышал ее мысли.

Уверенность в его голосе без остатка смела все сомнения Линды.