Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

пространстве одновременно с Виски и Айви — истинной нашей стаи, у которой вот-вот начнется следующая волна течки. В этой ситуации нет абсолютно ничего предсказуемого.

— Я готова, когда скажете, — произносит Айви, прерывая мои мысли. Она держит небольшой рюкзак, в котором уместилось всё, что у неё есть в этом мире. Реальность её положения — то, что жизнь этой женщины свелась к тому, что она может унести в руках, — вызывает во мне волну холодной ярости.

Уэйд Келли заплатит за это. Не сейчас, не прямо сегодня. Но когда-нибудь.

— Нам нужно уходить, пока не стемнело, — говорю я, глядя на часы. — Сумерки обеспечат оптимальное укрытие.

Руки Призрака двигаются, он показывает Айви что-то, что я не могу уловить. Что бы он ни сказал, её взгляд смягчается.

— Буду, — обещает она ему. — И я буду на постоянной связи в групповом чате. Вы будете знать, где я нахожусь, каждую минуту.

Он кивает; напряжение в его массивных плечах слегка спадает. Затем он поворачивается ко мне, его синие глаза горят интенсивностью. Ему не нужно показывать жесты, чтобы я понял послание. Сохрани её в безопасности или не возвращайся.

— Даю слово, — говорю я ему, выдерживая зрительный контакт, пока мой телефон снова вибрирует в руке.

— Пора выдвигаться, — говорю я, пряча телефон.

Призрак первым подходит к окну, бесшумно открывая его. Угасающий свет сумерек окрашивает мир в оттенки синего и фиолетового, обеспечивая нам необходимое теневое укрытие. Под подоконником пожарная лестница зигзагом спускается к земле.

Айви в последний раз подходит к Призраку, поднимая руку, чтобы погладить его лицо в маске. Его обычно ледяные глаза теплеют до более мягкого синего оттенка, и видно, как он буквально тает от её прикосновения.

— До скорой встречи, — шепчет она. — Как только это будет безопасно.

Он кивает, на короткое мгновение накрывая её руку своей огромной ладонью. Затем отступает, позволяя ей подойти к окну.

Я иду первым, проскальзывая в проем с привычной легкостью. Металлическая решетка холодит руки, когда я помогаю Айви выбраться, поддерживая её, пока она нащупывает опору на узкой площадке. Виски следует за нами; его громоздкая фигура едва не срывает окно к чертовой матери вместе с рамой.

— Следи за плечами, — бормочу я себе под нос.

— Потихонечку, — говорит он, присоединяясь к нам на площадке. — Никаких резких движений, никакого шума.

Как будто это нам нужно быть осторожными.

Мы спускаемся по пожарной лестнице в тишине; каждый шаг выверен так, чтобы минимизировать звук. Айви идет между нами: я впереди, Виски замыкает. Когда мы проходим мимо окон, мое сердце замирает в груди, но я не вижу телевизор с этого ракурса и не вижу Валека. Я уверен, что Тейн дал бы нам знать, если бы мы действовали слишком неосторожно.

Внизу я делаю паузу, сканируя окрестности, прежде чем спрыгнуть на землю. Я тянусь вверх, чтобы помочь Айви; мои руки обхватывают её талию, когда я снимаю её с последних нескольких футов. Её запах жимолости окатывает меня — более сильный, чем раньше, несмотря на открытый воздух, верный признак того, что течка прогрессирует. Я быстро опускаю её и отступаю назад, создавая дистанцию.

Виски приземляется рядом с нами с глухим стуком ботинок о землю.

— Чисто? — шепчет он.

Я киваю, указывая в сторону парковки.

— Сюда. Держитесь в тени.

Мы молча пересекаем территорию, по возможности держась линии деревьев. Айви прекрасно держит темп; её шаги легки и уверенны. Годы пряток явно научили её передвигаться незаметно.

Когда мы добираемся до парковки, я веду их в дальний угол, где стоит моя черная машина. Брелок открывает её с тихим писком, который кажется слишком громким в этой тишине.

— На заднее сиденье, — говорю я Айви, открывая для неё дверь. — Ляг на пол, если будем проезжать мимо камер наблюдения.

Она кивает, забираясь в машину без лишних вопросов.

Виски садится на пассажирское сиденье, сверкая ухмылкой. Видимо, серьезность нашей миссии еще не до конца проникла в его толстый череп.

— Готов отправиться в наше любовное гнездышко?

— Закрой свой ебаный рот, — цежу я сквозь зубы, до побеления костяшек сжимая руль, пока мы выезжаем с парковки. Но с заднего сиденья доносится неожиданный тихий смешок Айви, от которого по моему позвоночнику бегут мурашки, несмотря на ярость, уже закипающую в груди.

Даруй мне, боже, сил не убить Виски до того, как всё это закончится.

Глава 41

ВИСКИ

Я еще никогда так отчетливо не осознавал дыхание двух людей.

Пальцы портье стучат по клавиатуре, и каждый щелчок отдается в моем черепе, как ебаная бормашина. Он никуда не торопится, украдкой поглядывая на меня и Чуму, словно пытается понять: знаменитости мы или просто чудики. Его глаза постоянно возвращаются к кредитке Чумы. Черной. Такой, какая бывает только у неприлично богатых людей.

— Завтра начинается конвенция, так что остался только один свободный номер, — говорит портье, переводя взгляд с одного на другого. — С одной двуспальной кроватью кинг-сайз.

Ну еще бы, блять.

Лицо Чумы за хирургической маской остается абсолютно бесстрастным, но я замечаю, как слегка напрягаются его челюсти.

— Нас устроит, — говорит он.

— Мы берем, — быстро говорю я, пока его не перехватил кто-нибудь еще. — Мы в отчаянии.

Неудачный выбор слов. Брови портье ползут вверх.

— Нам нужен сон, — добавляю я, что делает ситуацию только хуже.

Рядом со мной Чума медленно выдыхает через нос. Я почти слышу, как он мысленно считает до десяти. Айви всё еще прячется в машине, ожидая, пока мы снимем номер, чтобы проскользнуть наверх. По лицу портье пробегает быстрая смена эмоций. Узнавание, замешательство, затем любопытство.

— Вы же из «Призраков», да? — спрашивает он. — Вы двое, эм...

— Мы хотели бы заселиться как можно быстрее, — вмешивается Чума голосом, от которого могло бы замерзнуть пиво. — Был долгий день.

Рот портье захлопывается. Он пододвигает нам два ключа-карты по стойке, а вместе с ними — брошюру с услугами отеля.

— Номер 812. Восьмой этаж. Лифты справа от вас.

— Спасибо, — говорю я, хватая обе карточки и брошюру, пока Чума расписывается на чеке.

Мы не успеваем отойти и на десять футов, как я выхватываю телефон и пишу Айви.

Пока мы ждем лифт, я чувствую, как Чума рядом со мной излучает дискомфорт. Он всегда стоит с идеальной осанкой, но сейчас он настолько напряжен, будто ему в задницу буквально засунули хоккейную клюшку.

— Расслабься, — бормочу я. — Люди подумают, что тебя держат в заложниках.

— Не понимаю, какое тебе дело до моей осанки, —