Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

платье и вуали (положение обязывало), в сопровождении Пу И, стояла перед высоким импозантным мужчиной лет сорока, в дорогом ханьфу темно-винного цвета, с аккуратным пучком под серебряной гуань (заколка специальная типа колпачка) и смеялась про себя, одновременно негодуя на мелких аристократов, навалившихся толпой на одного, но при этом жалующихся на избиение.

— Господин Лю, — начала Ниу после того, как декан, возмущенно хлопнув рукавами, уселся на стул в кабинете и уставился на девушку строгим взглядом, ожидая извинений. — Не понимаю Вашего возмущения.

Бай Ниу выставила вперед руку, пресекая тем попытку декана остановить ее:

— Не торопитесь прерывать меня. Я Вас выслушала, теперь моя очередь говорить.

Декан аж закашлялся от гнева, но отповедь Ниу заставила Лю Чжи Вэя замолчать. Девица столь дерзко ответила, что декан растерялся на мгновение, а Ниу этим воспользовалась, чтобы продолжить:

— Вы тщательно разобрались с выдвинутым в адрес брата обвинением, проверили факты со всех сторон, опросили участников непредвзято и вынесли решение на таких основаниях? Или для Вас, как представителя школьной администрации, мнение пострадавших является истиной в последней инстанции, подкрепленной статусом семей жалобщиков? — Декан дернул плечом, хмыкнул и отвернулся.

— Нет, нет, господин Лю, не надо смущаться, даже если я права. Для Вас репутация школы определяет ее доход и престиж, я понимаю. Однако, Ваше положение ученого мужа требует, как мне кажется, сохранять здравомыслие и справедливость при рассмотрении дела, не поддаваясь на шантаж и угрозы власть имущих, как писал Конфуций: «Если напасть на ученого многочисленной ратью, если угрожать ему оружием — он не изменит своим принципам и перед лицом смерти».

Далее Ниу цитировала постулаты поведения ученого, сформулированные знаменитым мудрецом, из которых следовало, что действовать он (учёный) должен на основании анализа собранных фактов и оценки заслуг людей, дабы выдвинуть на высокий пост мудрого и не ожидать при том наград и воздаяний за помошь. Потом перешла к определению гуманности, коя произрастает из мягкости и благости на основе уважения и внимательности, образом ее действия считать должно широту души, облекаемую в ритуалы и обряды, украшенные беседами и речами. Главным же искусством гуманности выступают последовательностьи постепенность…

И еще много чего было ею произнесено из наследия Кун Цзы в кабинете декана Лю, отчего у хозяина помещения глаза стали как плошки, дыхание перехватило, а в голове помутилось: «Девица свободно цитирует Великого! И смеет поучать мужчину!».

— Госпожа Бай, что Вы хотите этим сказать? — пролепетал Лю Чживэй.

— А то, уважаемый декан, что в этом деле виновны все Ваши ученики. Те, кто жаловался на избиение, виновны в навете, поскольку жертвами они стали по собственной глупости, самонадеянности и привычной безнаказанности, а также благодаря высокомерию, опирающемуся на защиту денег и статуса родителей. Брат же мой виновен в несдержанности, хотя в условиях нападения группы на одного он проявил завидную сдержанность и великодушие, поскольку его боевые навыки позволяли не только слегка помять бока задирам, но и нанести более серьезные травмы. Оскорбления и унижения, которым брат подвергался ранее в руководимом Вами блистательном заведении, оставили глубокий след в его душе — Ниу роняла слово за словом как по писанному, дополняя смысловые оттенки голосом и мимикой, за которой обескураженный напором невозможной девицы декан следил как бандерлоги за Каа.

— Мне непонятно, уважаемый декан, Вы обращаете внимание на взаимодействия учеников между собой вне уроков? Вам известно, что некоторые представители аристократии, невзирая на декларируемые на воротах школы и в Ваших речах благородство ученых, ведут себя нагло, дерзко и вызывающе по отношению к одноклассникам из других слоев общества? Издеваются, занимаются вымогательством, оскорблениями и прочее? Или, согласно Вашей логике, униженному следует смиренно принять незаслуженное унижение и поблагодарить унижающего только потому, что тот богат и знатен? А ведь ученый «не молится о накоплении богатств, ибо своим богатством он полагает обилие учёности» (Конфуций), надеюсь, это Вы помните? В данном конфликте речи нет о спорах по вопросам знаний, суть его — право сильного унизить слабого. Вы не согласны?

У декана Лю просто не было слов… Монолог Ниу вверг его в полный душевный раздрай… Осознав, что в таком состоянии не способен рационально мыслить и, отвечая девице Бай, может уронить своё достоинство, Лю Чживэй небрежно помахал несколько раз рукой, давая понять, что отпускает Ниу: он страстно желал избавиться от неудобной гостьи.

Однако та уходить не собиралась.

— Позвольте дать Вам совет, достопочтенный ученый Лю, — снисходительно проговорила Ниу. — Проведите независимый, лучше анонимный, опрос учащихся о вымогательствах, издевательствах и побоях, происходящих в стенах Вашей школы, думаю, узнаете много интересного. А с этим делом… Я готова принести извинения за брата при условии получения таковых от его обидчиков. Вам не кажется это правильным? Сообщите мне позже Ваше мудрое решение. Я пойду первая. Прощайте, господин Лю. Ах, да. Передайте, пожалуйста, родителям жалобщиков, что мой брат — мужчина, которому пристало защищать честь семьи не только словами, но и мечом, если потребуется. Всего хорошего.

И Бай Ниу, присев в положенном прощальном поклоне, с достоинством покинула кабинет совершенно потрясенного ее невероятным выступлением декана.

* * *

Конфликт был улажен без вызова Ниу дополнительно, а среди учеников школы Бай Юн отныне прослыл человеком, которого не стоит задевать. Сам же юноша ужесточил тренировки и усилил учебную нагрузку.

Глава 69

Летом у Ниу появилось время для занятий верховой ездой и стрельбой из лука. Она вместе с братом и Ма Тао в компании денди Фана выезжала за пределы города и училась держаться в седле и обращаться с луком и стрелами.

Стоит заметить, что красавец и плейбой «всея Шаосина» Фан Юйшенг за последние месяцы с момента открытия «Ханьфу-мэна» неожиданно для себя (и других) привязался к работающему там странному парню в полумаске, находя не только его руки, но и незаурядный ум достойным пристального внимания.

Ниу посмеивалась над интересом молодого господина Фана к себе, но секрет хранила, потребовав от остальных делать то же самое. За участие в выездах попаданка искренне благодарила праздного аристократа, вела с ним продолжительные беседы и при случае кормила необычными блюдами простолюдин типа шашлычков и жаренных на гриле свиных кишок.

Благодаря Фан-гунцзы Ниу решила и проблему с поместьем, куда приняла на работу его знакомого— управляющего, вышедшего на пенсию, но абсолютно не желающего сидеть в безделье в городе.

Пожилой подвижный старик сразу понравился Ниу: он внимательно выслушал молодого господина Бай, уточнил выдвигаемые идеи по переориентации хозяйства на производство птицы, мяса и зелени для нужд клуба, по собственной инициативе посетил имение и