Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард

преступления не было улик, осудить их не удалось. Они отрицали любую причастность, а вендетта была недостаточным основанием для того, чтобы отправить их в тюрьму. И даже не вполне достаточным, чтобы выдворить их из города.

– Где они теперь?

Пальцы вспотели под кожаными перчатками.

– Кто-то отправился на север в шахтерские поселения, а кто-то никуда не уезжал, – небрежно проговорил он. – Поскольку их репутация была безвозвратно погублена, а свою сталелитейную империю они потеряли, уступив ее вашей семье, Аттано, они поменяли имена. – Он медленно закатил глаза и встретился со мной взглядом. – Ищи Хоторна, а не Клемонте.

Воздух в комнате потяжелел, осознание давило на сердце, заставляя сопротивляться, пока я пытался смириться с тем, на что намекал Верховный Наблюдатель.

– Вы хотите сказать, что Гавриэль Хоторн на самом деле Гавриэль Клемонте?

Он печально улыбнулся.

– Именно. Полагаю, ты работаешь на того самого человека, на которого ведешь охоту.

Пламя в газовых светильниках мигнуло, когда мой След пробудился от ярости. Порыв ветра перевернул по одной страницы книги, лежавшей на низеньком столике между нами. Инспектор использовал меня, зная, что я затаил злобу на Девятку, и я вершил его месть, а не свою собственную. Не то чтобы это теперь имело значение. Слишком далеко я зашел в планах инспектора, чтобы остановиться. Мое будущее находилось в его руках, и он мог завтра же отправить меня обратно в тюрьму, если я брошу ему вызов.

– Тебе что-нибудь известно? – тихо спросил Наблюдатель, чуть взболтав янтарный напиток в стакане. – Будь я на твоем месте, я бы начал беспокоиться.

– Почему вы так говорите?

– Если Гавриэль займет мое место, ты… перестанешь быть ему нужен. – Он перевел взгляд на меня. – И тебе слишком много известно, чтобы стать ему ненужным. Знаю по собственному опыту.

Старик был прав, как бы мне ни было неприятно внутренне признавать это. В горле пересохло, и, когда я задал ему вопрос, голос звучал хрипло:

– Если я сохраню вам жизнь, вы поможете мне с ним расправиться?

Его лицо исказила гримаса.

– Уже слишком поздно его останавливать, господин Аттано. Вам потребуется целая армия.

– Возможно, она у меня будет, – тихо ответил я.

Стакан выкатился из его руки и разбился, с глухим стуком упав на ковер.

– Валентино?

Он не ответил. Взгляд его широко распахнутых глаз не был сосредоточен ни на чем, полуоткрытые губы не шевелились. Все его тело, от плеч до кончиков пальцев, было неподвижным – жизнь покинула его. Я поднялся, бросился к графину на тележке и понюхал его, подтверждая свои подозрения.

– Яд, – быстро сказал я, вернув графин на место.

Часы на стене пробили полночь, и тут же, как по заказу, дверь спальни резко распахнулась. В комнату влетела толпа Стражей с пистолетами, целясь прямо мне в грудь.

Очень мало кому было известно, что этой ночью я буду здесь. Мой двойник, исполнительница и, самое подозрительное, инспектор. Подозрения Валентино полностью оправдались. Я свое дело сделал, а те, кто занимается такими темными и кровавыми делами, мало заботятся о том, чтобы сдержать свое слово или выполнить условия сделки. Гавриэль Клемонте Хоторн меня обманул и заманил прямо в ловушку.

– Твою мать, – прошипел я сквозь сжатые зубы.

– Подними руки вверх, чтобы мы их видели, – приказал один из Стражей.

Я не подчинился и стал наблюдать, как они ходят вокруг, как стервятники, готовые растерзать мертвеца.

– Ты попался, Аттано. – Голос раздался у меня за спиной как раз в тот момент, когда мне в спину уперлось стальное дуло. – И лучше хорошенько посмотри на луну в небе, потому что это будет последний раз, когда ты их увидишь в своей забытой всеми Святыми жизни.

Судя по тому, что я мог видеть периферическим зрением, на меня было направлено не менее семи стволов.

– Я не вернусь в Хайтауэр, – тихо проговорил я.

Да лучше за Порог Забвения отправиться, чем туда вернуться.

– Да ну? – хохотнул тот, кто стоял позади меня. – Я сказал, ты отправишься туда, куда мы тебе скажем.

Я усмехнулся и перекинул нож в левой руке вокруг среднего пальца, что заставило Стража сильнее прижать ствол к моей пояснице.

– С помощью какого Следа, офицер?

– Даже не вздумай…

Не успел он закончить свое предупреждение, как в комнате закружился смерч, как во время сильного шторма. Ярость придала мне взрывную силу. Бешеную, оглушающую, расшвыривающую, как фантики, в разные стороны мебель и крепких мужчин. Я начал двигаться до того, как офицера, стоявшего за моей спиной, впечатало в стену. Я учинил форменный разгром, управляя воздухом, и, наскоро соорудив из разломанной мебели баррикаду, укрылся в углу.

Так долго не продержаться. Их пули уже пробивали укрытие, хотя я тянул к себе обломки кровати, шкафов и вообще все, до чего мог дотянуться, лишь бы усилить защиту. Мне нужно было время, нужно было, чтобы у этих людей закончились патроны, и, о Святые, мне нужно было вернуться к этому зеркалу. Я почти растянулся ничком на полу, пока они продолжали расстреливать свой боезапас.

Выстрелы прекратились. Я чуть не забыл про свой пистолет: слишком занят был, сдерживая их, чтобы стрелять в ответ. Я вынул пистолет из кобуры и прижал его к груди, медленно поднимаясь на ноги, хотя и не собирался им воспользоваться. Еще одна вспышка гнева, бурлящего в моей груди, и Стражей раскидает по журнальным столикам.

След разжигал внутри меня силу, как ветер раздувает пламя, и каждый ровный вздох, вырывавшийся из моих губ, усиливал давление, растущее между кончиками пальцев. Я объединил эту энергию, собрав все, что у меня было, в шар в центре груди, отчего руки задрожали, а ноги похолодели. Голова раскалывалась от стука прилившей крови.

Я как раз собирался обрушить свой гнев на комнату, когда услышал выстрелы и снова упал на пол.

Однако стреляли не Стражи, судя по их удивлению и последовавшим выкрикам.

– У него поддержка! Огонь на поражение…

– Там баба…

У меня оборвалось сердце. В этом мире есть только одна женщина, которая безумна ровно настолько, чтобы потащиться за мной сюда. Люди по ту сторону баррикады сосредоточили стрельбу на другой стороне комнаты, судя по звуку пуль, изрешетивших стену самой дальней от меня стены.

– Милла! – заорал я во весь голос, не в состоянии выпустить воздух в комнате, не убедившись в том, что это она.

– Ну ты и вляпался, Николаи!

Стражи выстрелили снова, и Милла выкрикнула грязное ругательство. Я почти запаниковал, понимая, что она, должно быть, ранена, возможно, в нее попала пуля. Руки затряслись, когда сила, которую я сдерживал внутри, словно огненной волной