Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Хорошо, что он шел впереди и не видел мое смущение и растерянность.

***

Сад Изумрудных Фонтанов был тем местом, где сама природа, казалось, решила доказать, что может быть не просто красивой, а нагло, вызывающе прекрасной.

Тропинки, выложенные перламутровой мозаикой (потому что обычная брусчатка — это для смертных плебеев), вели меж высоких деревьев с серебристой корой, чьи листья переливались всеми оттенками зелени — от нежного салатового до глубокого изумрудного. Казалось, будто кто-то взял палитру художника, добавил туда щедрую порцию волшебства и встряхнул — так, чтобы краска капала даже туда, где не планировалось.

А фонтаны... О, эти фонтаны! Они не просто били струями воды — они играли с ней, как капризные музыканты с изысканной мелодией. Одни выбрасывали вверх хрустальные нити, которые рассыпались на тысячи сверкающих капель, застывая в воздухе на миг, будто не решаясь упасть. Другие пускали по поверхности воды легкие, как дыхание, узоры, складывающиеся в цветы и звезды, и я завороженно наблюдала за этой магией.

— Видела, как тот фонтан только что выбросил струю в форме лилии? — Лунтьер кивнул направо.

— Красивая магия воды...

— О да! Кстати, он меняет узор в зависимости от времени суток. Днем — цветы, вечером — звёзды.

— А ночью?

— Ночью он рисует лица тех, кто прошел мимо. Говорят, если присмотреться, можно увидеть свое будущее.

Я фыркнула

— Ты это придумал только что, да?

Лунтьер широко улыбнулся, в его глазах вспыхнули веселые искорки.

— Может быть. Но звучит красиво, не так ли?

Самый большой, центральный фонтан, был окружен искусными скульптурами эльфийских магов из неизвестного мне зеленого камня, слегка светящегося изнутри.

— Кто они? — спросила, указывая на скульптуры.

— Первые маги Совета Изумрудных Вод. Легенды гласят, что они однажды смогли спасти этот город от жуткого наводнения, уговорив море отступить.

Между фонтанами цвели цветы — роскошные, бархатные создания, лепестки которых переливались, как шелк под луной. Они источали аромат, от которого кружилась голова: сладкий, но не приторный, с легкими нотами меда, диких трав и чего-то неуловимого — возможно, самого воздуха этого места, пропитанного древней магией.

Именно здесь, под сенью деревьев, чьи ветви сплетались в естественный балдахин, мы и сидели с Лунтьером, куда он таки зазвал меня на дегустацию. На серебряном подносе перед нами лежали нежные кремовые пирожные с лесными ягодами, рядом стояла бутылка с премиальным айлинором — тем самым эльфийским нектаром, которым генерал Каллос пожадничал меня угощать на званом обеде. Напиток искрился, как жидкий рубин, а его вкус... Я пригубила и чуть не закашлялась от неожиданности.

— Что, слишком крепко? — Лунтьер усмехнулся, наблюдая за моей реакцией. — Можно немного разбавить водой, если хочешь. Вкус это не испортит.

— Нет, просто... — я сделала ещё глоток, на этот раз осторожный. — Похоже на то, как если бы апельсины влюбились в мед, а потом их ребенка воспитали феи.

— Почти точно. Только добавь к этому еще щепотку лунного света.

— Не пойму: это метафора такая красивая или реальный ингредиент?

— Раз в году, в полнолуние, эльфийские виноделы выставляют премиальные бутыли под лучи Арвенде́йской луны. Говорят, именно это придает айлинору его особый вкус и даже какие-то волшебные свойства. Так что — вполне себе ингредиент, на эльфийский манер.

Мы провели в этом саду пару часов, и я не заметила, как пролетело время. Поначалу была напряжена, всё время ожидая подвоха от Лунтьера, но его не последовало: он сдержал свое слово и действительно просто общался со мной, при свете дня и полудюжины свидетелей в виде посетителей за соседними столиками, да-да, всё, как обещал.

Мы говорили в основном о пустяках — о книгах, о странных привычках эльфийских лордов, о пристрастиях Лунтьера к большой скорости (я заметила при проезде через мост, о да!), о том, как я в детстве, при переезде в Искандер, пыталась приручить лису, а та стащила из кладовки большой кусок мяса и сбежала, а я потом ревела полдня и переживала «как там лисица без меня в лесу выживет».

— Я потом еще таскала сама еду в лес несколько раз. Была уверена, что если принесу лисе побольше еды, она полюбит меня и останется, — рассказывала я с улыбкой.

— Ка-а-ак это наивно...

— Зато искренне! Да и я была тогда совсем маленьким ребенком. А ты как в детстве развлекался?

— Ну-у-у... — Лунтьер задумчиво склонил голову набок. — Я однажды пытался научить низшего демона материться.

— Что?.. — я глупо похлопала глазками, пытаясь понять, смеются надо мной или серьезно рассказывают.

— Ну знаешь, я поймал его на охоте, но не стал сразу развоплощать, — пустился Лунтьер в объяснения, говорил он об этом, как о привычной вещи в духе «я поймал муху». — Я хотел завести домашнего низшего демона, а еще хотел, чтобы он летал вокруг нашего дома и ругал всех, кто приближается к моей комнате.

— И-и-и чем это закончилось?

— Нагоняем от отца, — хмыкнул Лунтьер. — И моим детским разочарованием, потому что демон оказался не обучаем, все труды пошли насмарку. Ну, что ты удивляешься? Я был тогда совсем маленьким ребенком! Мне в ту пору это казалось смешным.

Я восхищенно покачала головой.

Какое у меня скучное детство было, однако...

Лунтьер рассказывал о различных эльфийских традициях, пообещал сводить на предрождественское запускание огненных цветков в центральном парке, поведал в том числе о самом айлиноре, который являлся очень важным для эльфов традиционным напитком. По рассказам я поняла, что светлый айлинор являлся эльфийским изящным аналогом нашего кваса, а темный айлинор придумали много позже и по другим странам он разошелся уже с налётом современного маркетинга, потеряв свой глубокий смысл. А изначально это вообще был сугубо ритуальный напиток, который пили в кругу исключительно близких, дорогих сердцу людей, демонстрируя тем самым, что готовы раскрыть свою душу, не боясь сказать что-то не то под влиянием развязывающего язык напитка.

Вокруг нас Сад Изумрудных Фонтанов продолжал жить своей волшебной жизнью: фонтаны пели, цветы шептались на ветру, и даже воздух, казалось, смеялся вместе с нами. И чем дольше мы болтали, тем чаще я ловила себя на мысли, что мне... нравится. Нравится вот так вот беседовать с Лунтьером, смеяться вместе с ним. Было не просто интересно или забавно, а по-настоящему тепло и легко. Лунтьер, обычно такой надменный и