Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

деревенскими, оно и стыдно, и обидно. А тут чужак, наволочь пришлая, ушел — и поминай, как звали. И не вернется, и не увидят его. Да и вернется — кто он тут такой?

Против деревни да общины?!

Пыль придорожная!

Все забудется, а деньги в хозяйстве лишними не окажутся. Ребенок? О детях Ганц не думал. Но полагал, если женщина кидается в постель к мужчине, от которого точно не дождется предложения, она знает, что делает? Пусть сама с детьми и разбирается.

Ганц даже подремать успел, когда его невежливо толкнули в бок.

Марька (надо полагать, Мария), сидела рядом с ним, и лицо у нее было серьезное.

— Ты что о Диксе болтал, пришлый?

Ганц потер лицо руками, приходя в себя.

— Не болтал я. Знаю, что вроде как год тому она пропала...

-Да.

— И что увез ее кто из богатеньких...

Марька покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— А кто ты таков, чтобы я тебе это рассказывала? — даже в темноте было видно, как прищурилась девушка, как горят огоньками ее глаза. Хищные, светлые...

Сознаваться Ганц, конечно, не стал.

— Наняли меня. У моего хозяина в этих местах дочь пропала. Поехала через лес, и нет ни ее, ни слуги, ни кареты... может, у вас тут кто разбойничает?

Марька качнула головой.

— Ты что? Земли герцога ж!

— И чего? Заговоренный он?

— Не! Тут другое! Ежели герцог узнает, что на его земле разбойничают... он сам на охоту выйдет...

Ганц хмыкнул.

Да, такое тоже бывадо. И за это строго не наказывали.

Твоя земля?

Вот и поддерживай порядок! Разбойники?

Твои разбойники, ты с ними и разбирайся! И побыстрее! А то ведь король огневается! И простым штрафом в пользу потерпевших с Короны можно не отделаться. Тут и часть земель в казну отобрать могут, чтобы ты за остатком лучше надзирал! Так что дворяне старались не доводить дело до жалоб.

Разбойники? Сами напросились.

Это было*просто и понятно. Но...

— И твоя сестра пропала. Может, она все же с кем уехала?

— Не! Они с Решеком сговаривались уже свадьбу играть. Понимаешь? Дикса верная была, вообще...

Ганц едва заметно хмыкнул. Но Марьке хватило.

— Чего! Думаешь, раз с благородными, то и б...?! А что тут делать прикажешь?! Ликса все для нас делала1 Мать с отцом бьются день деньской, а она один раз в услужение сходила, ей столько отсыпали... она корову купила, козонек! Мать плакала, а отец в морду дал первому, кто о ней плохое сказал — и приговорил. Убью, мол! Ради семьи она на это пошла, не смогла смотреть, как мы зимой с голоду пухнем...

Ганц кивнул.

Такое он понимал, это не плоть потешить, не от распутства. А если кто скажет — не плодиться...

Легко ли?

Как понял Ганц, первый год, все, что получила Ликса, она потратила на семью. Крышу перекрыла, скотину купила, родителям помогла. И в деревне ее за то простили. Все и разом. Конечно, бывало, кто из сплетниц шипел в углу, но бабы быстро прикусывали змеиные языки. Потому как для семьи...

Завидно, что ли?

Вы бы и хотели, да кто ж вам за энто дело заплатит?

Молчите, заразы, не позорьте девку, не от блудливого желания она согласилась. Чтобы семья ее в достатке жила. Заслуживает уважения.

Год Ликса щедро тратила все полученное. А вот на второй год задумалась. Или кто добрый совет дал... действительно, добрый.

Долго она спросом пользоваться не будет. Да и девке- то с господами можно, а вот замужней бабе не нужно бы! Лучше уж сколотить какой капитал на обзаведение для семьи, а потом и бросить энто дело Своя семья, вроде как, не голодает, а дармовые деньги счастья не приносят. Тут важно вовремя остановиться. И беды себе на голову не накликать.

Господа — они тоже разные бывают!

Так Ликса и поступила.

Давала деньги родителям, но и себе откладывала. И мужа среди парней приглядывала — понимающего, который не упрекнет. Не красавца, не боевого петуха, а доброго и понимающего. Жизнь заставила в людях разбираться.

Реш был именно из таких. Не то, чтобы ему все было по нраву, но мужчина понимал — не от хорошей жизни девушка по рукам пошла, хоть и по благородным.

Сам он тоже жил небогато, третий сын, что там ему достанется?

Две курицы, три тряпки?

А тут и хозяйство будет, и жена... поди, плохо? Так и сговорились. Реш Ликсу в обиду не давал, говорил, что любого прибьет за дурные слова, так и вышло. Пару челюстей сломал, на остальные как засов приколотили. Замолчали...

А тут Ликса пропала.

Отправилась, как и обычно, господам прислуживать, обещала домой прибежать, и — пропала!

Когда?

Да кто ж знает... обещала через десять дней домой, служанок так отпускают. Раз в десять дней, на день...

И жалованье им так же платят, вот, они его домой и относят. Ликсу ждали, а она и не пришла.

Где?

Как?

Нет, не понять...

Марька побежала к замку (охотничьему домику) да только ни с^чем вернулась. Спасибо — собак не спустили.

Нет там Ликсы! И проваливай отсюда, деревенщина!

Марька тогда малАя была, но в этот год она обязательно в замок сходит. Наймется в прислуги, о сестре поговорит...

— Она точно не могла уехать? — уточнил Ганц.

— Она и деньги оставила. Какие копила...

Это уже было серьезнее. Но...

— Десяток медяков? Или побольше там?

Ганц пристально вглядывался в Марькино лицо. И от- ' вет получил.

Дрогнули губы, блеснули глаза... так! Похоже, там тугая кубышка! Оно и понятно, господа бывают щедрыми, особенно к сговорчивым и очаровательным девушкам.

— Ликса на тебя была похожа?

— У меня волосы темнее. А у нее чистое золото, коса до пояса! И глаза больше...

Ганц внимательно слушал.

Потом кое-что уточнил, дополнил...

Ох, не нравилось ему то, что получалось. Решительно не нравилось.

— Марька, у меня к тебе вопрос есть.

— Какой?

— Ты леса хорошо знаешь?

— Ну... не то, чтобы...

— А кто хорошо знает? Кто браконьерил?

— Ты что, пришлец! Ополоумел? Такое спрашивать?

Ганц нахмурился.

— Да мне оно бы и не нужно! А ты подумай о другом! Местность здесь не болотистая, верно?

— На десять дней пути — леса. Ни болот... разве что озера есть. Но это далеко...

— А где можно поблизости труп спрятать? Так, чтобы и дотащить легко, и не ходили туда?