Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Ежели ты знатный господин, а не браконьер. Лесным людям, понятное дело, елку от елки знать надо, запрячут — не разыщешь. А господа — не то. Они по верхам глядят, могут и не догадаться... а вот поискать бы нам такое место?

1С

К чести Марьки, поняла она мгновенно. Хоть Ганц и изъяснялся достаточно путано, согласно своей роли.

— Ты думаешь, что Ликсу убили, а тело спрятали? Да, пришлый?

— Если она о себе знать не дала, и денег не взяла, и пропала она... думаешь, смогла б она вас бросить? Ради семьи ведь начала с господами хороводы водить, не от хорошей жизни. И семью покинуть? Да если б увез ее кто, нашла б случай весточку о себе передать! Хоть словечко. А если год уж ничего нет... точно — ничего?

Марька вздохнула так, что сразу все стало понятно.

Ничего.

— Значит, могли убить. И ту девушку, которую я ищу — тоже.

— Я... я поговорю.

— Я понимаю, меня не поведут...

— А вот это ты зря. Я могу сказать, что у тебя брат в этих краях пропал, ты его ищешь.

Ганц закивал. Звездный свет проникал в щели, Марька видела его жесты, так, что слова и не требовались.

Конечно, скажи, родная! Я подтвержу...

— Ежели заплатить надо — я деньгу дам.

— А не боишься? — прищурилась девушка. — Что заведем, да и закопаем? По башке дать, деньги забрать — кто тебя тут найдет?

Ганц качнул головой.

— Ты не дура. Со мной что недоброе сделаешь — ничего о сестре не узнаешь. И будет тебя это всю жизнь поедом есть. Не боюсь.

Марька прикусила губу. Задумалась.

— Я прц$у завтра. В это же время.

И только дверь качнулась. Но не скрипнула — хороший хозяин петли бережет и смазывает. Очень удобно для тех, кому нужна тишина.

Авестер, Берма.

— Ваши мышки, господин.

Лиля с улыбкой выставила на стол здоровущий поднос. Кот утащил печенье и улыбнулся.

— Хороша ты, Алия! И готовишь вкусно...

Лиля кивнула. Она была с этим полностью согласна.

— Скоро уезжать-то собираешься?

— Как весна придет, сезон начнется, так и соберусь, — кивнула Лиля. Тайны из своих намерений она не делала.

Был уже поздний вечер, в таверне было от силы два- три человека, и никакого интереса к беседующим они не проявляли...

— Присядешь со мной?

Лиля огляделась, поняла, что пока никому и ничего не требуется, — и махнула рукой. Опустилась напротив Кота. Не просто ж так ей предлагают поговорить?

— Слушаю?

— Алия, оставайся?

Лиля подняла брови.

— Зачем?

— А что не так? — ответно удивился мужчина. — Что тебя там ждет? Здесь у тебя свое дело, друзья...

— Дом, семья, родные и близкие?

— Кто тебе мешает это все завести здесь? — удивился Кот.

Лиля подняла брови.

— И как ты себе это представляешь?

— Хотя бы — так.

Мужчина осторожно взял в свои руки ладонь Лилиан, повернул ее линиями жизни кверху, поднес к губам и поцеловал. В самую середину ладошки.

Лиля прикусила губу.

Вот оно что?

В романтические кошачьи намерения она не поверила, понятно. Просто она выгодна. Кот и решил попробовать... помурлыкать. Порода такая. И природа.

Зачем ему?

Так сказано же! Выгода!

А вот как отказать...

Миры могут быть разные, и времена, и нравы, а мужчины всегда плохо воспринимают слово: «нет». Но именно его Лиля и произнесла, отнимая ладонь.

— Нет.

— Почему?

Лиля задумалась, что можно сказать, что нельзя... и решила быть откровенной. Разве что имен и титулов не называть.

— Потому что меня там ждут.

— Это так... серьезно?

Лиля кивнула.

— Это более, чем серьезно. Там у меня муж, дочь и сын, отец и мать, люди, которые стали мне братьями и сестрами. Здесь... рано или поздно меня найдет мой враг.

— Врага и укоротить можно.

— Хороший ты, — Лиля коснулась Кошачьей ладони. — Только есть те, кого на голову просто так не укоротишь. Из благородных и титулованных.

— Как ты?

— Выше меня.

Кот сощурился, но спорить не стал. И спрашивать про имя — тоже.

Ни к чему. Незачем ему такое... одно дело — с хорошенькой женщиной закрутить. С трактирщицей, которая может, # из благородных, но в тот мир вернуться не захочет.

Другое — когда ты все ее проблемы решать станешь, а она все равно рядом не останется. И ждут ее там... где?

А это как раз лучше не знать. Только уточнить.

— Ты уверена, что тебя дождутся — там?

-Да.

— Жизнь, она ведь всякой стороной поворачивается. И мужья других себе находят, и дети вырастают, и родите- ’ли умирают...

Лиля кивнула.

Она об этом думала, и не раз. Но...

— Я своим — верю. Я тебе так скажу — если меня здесь попробуют оставить, я жить не стану.

Лиля практически не врала. Она не покончит жизнь самоубийством. Но зачем такая жизнь?

Это, скорее, существование... убогое и гадкое.

Нет свободы?

И ничего не нужно!

— Я мог бы удержать тебя силой.

— И взять силой — тоже, — согласилась Лиля. — Но нужно ли это тебе?

Теперь настало время Кота задуматься. И помогло то, что Лиля была спокойна и равнодушна. Если бы она ругалась, дралась, спорила...

Она была спокойна.

— Мне нужна ты. Но по доброй воле.

— По доброй воле я дала клятву другому человеку. И разбрасываться ей не стану.

Кот вздохнул.

— Все же благородная кровь сказывается...

— Вот и не надо тебе в эту грязь лезть. Ни к чему.

— Я бы полез. Если бы видел, что тебе нужен.

Лиля качнула головой. Здесь и сейчас она была искренней. Не стала бы она графиней Иртон, не замкнула бы на себя судьбы многих людей...

Оказалась бы она сразу в Авестере, встретилась с Котом — так и смурлыкалось бы. Есть в нем нечто такое... мужское. Надежное.

Даже промысел его — высоко в теневом мире не поднимешься, не имея ни ума, ни сил, ни везения. Могло бы у них и срастись. Тогда.

А вот сейчас уже непоправимо поздно. Можно смотреться в чужое зеркало, но отражаться там все равно будет твое лицо. Не чужое.

Лицо ее сиятельства, Лилиан Элизабетты Мариэлы Иртон. Графини Иртон.

— Не надо. Пожалуйста.

Кот кивнул.

А потом поднялся из-за стола.

— Извини. Дел