Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Эван резко остановился и обернулся.

— Но он этого не заслуживает. У него всё хорошо, и он не должен был этого иметь.

Страх снова вспыхнул во мне, но я удержалась.

— Почему?

— Почему? — он почти взорвался. — Ты же видела его! Где его гребаная преданность? Я всегда прикрывал его, а теперь? Ему наплевать на меня. Он слишком занят своей новой, блядской семьёй, чтобы помнить о старой.

Я пыталась понять ход его мыслей, но в этом не было логики.

— Ты чувствуешь, что Кай перестал уделять тебе внимание?

Глупость моего вопроса была очевидна даже мне самой. Убивать людей, нападать на меня — всё из-за того, что он не получал должного внимания?

Скулы Эвана ходили ходуном.

— Он выбросил меня, как мусор, ради своей новой семьи. Я так радовался, что Кай дал мне работу, думал, он верит в меня. А он просто хотел проводить время с теми девчонками, которых Рене родила. С тобой. Ему было плевать на меня. — Он ударил себя кулаком в грудь. — А я его семья. Я! Только я действительно знаю его.

— Конечно, ты его семья. Кай любит тебя…

— Он нихрена не любит! — выкрикнул Эван. — Ему плевать на меня. Я думал, он другой. Думал, доказал это, когда приютил меня после того, как я разрисовал его студию. Но он — такой же, как наш отец. Эгоистичный, жадный, разрушительный. Заботится только о себе, ублюдок.

Мир вокруг словно замедлился. Я чувствовала каждый удар сердца. Два глухих толчка — снова и снова. Кровь шумела в ушах.

«Он такой же, как наш отец».

— Твой отец? — выдохнула я.

— Наш гребаный отец, — прошипел Эван. Его подбородок задрожал, глаза наполнились слезами. — Я просто хотел, чтобы он любил меня, как брат должен. Я пришёл к нему, когда дома стало невыносимо. А у него было всё. И я взбесился. Начал рисовать на стенах его драгоценной тату-студии. А потом он обманул меня. Я подумал, что ему не всё равно. Что он хочет меня в своей жизни. А он просто заменил меня. Новые сестры. Новая жена.

— Эван, — прошептала я. — Кай — твой брат?

Он посмотрел на меня, и от слёз не осталось ни следа.

— Рекс Блэквуд — мой отец. Или был им. Кай — мой сводный брат. Должен был им быть. — Эван вынул нож из-за пояса, и металл сверкнул в свете лампы. — Но теперь он для меня никто. И он почувствует боль. Ту самую, что я чувствовал. Когда всё, во что верил, вырывают с корнем.

50 Кай

Жестокий ветер пробивал кожаную куртку, впиваясь холодом прямо в кости. Но никакой мороз не мог сравниться с тем, что я услышал за дверью.

— Рекс Блэквуд — мой отец. Или был. Кай — мой сводный брат. Точнее, должен был им быть. Теперь он для меня никто. И он почувствует боль. Ту же, что я чувствовал. Когда теряешь всё, во что верил.

Эван. Тот самый восемнадцатилетний пацан, напуганный, злой на весь мир, который однажды пришёл в мой спортзал, чтобы исписать его граффити. А потом, как мне казалось, изменился.

Эван. С которым я провёл бесчисленные часы, помогая ему выбраться из дерьма, закончить школу, поступить в колледж.

Эван. Парень, который стал мужчиной на моих глазах. И которого, выходит, я подвёл самым ужасным образом.

Я двинулся, не думая — просто распахнул дверь. Ту самую хлипкую дверь, которую Рекс и Рене захлопывали сотни раз — в припадках ярости. Когда Рекс срывался и исчезал на месяцы, оставляя меня на растерзание Рене — с её ненавистью и пощёчинами. Теперь я знал, где он пропадал: с другой семьёй. Я шагнул внутрь дома, и боль разъедала изнутри.

На виске у Рене зиял свежий порез — её ударили чем-то тяжёлым. В её тусклых янтарных глазах на миг вспыхнула надежда, но тут же потухла, когда за мной не вошла полиция.

Я увидел Фэллон и ноги подкосились. Пластиковые стяжки врезались в запястья и лодыжки, лицо мертвенно-бледное, но грудь всё ещё вздымалась. Она жила. Пока что. И я сделаю всё, чтобы так и осталось.

Она беззвучно произнесла: Со мной всё в порядке. Я люблю тебя.

Горло сжалось, будто кто-то скрутил его изнутри. Она, связанная, едва дышащая, всё равно думала обо мне.

— Значит, всё-таки умеет слушать, — прорычал Эван, наставив нож на Фэллон, зная, что она — мой главный рычаг. Он стоял посередине, на равном расстоянии от обеих женщин, не давая мне шанса приблизиться ни к одной.

Я прикинул — смогу ли добраться до него до того, как он успеет выстрелить.

— Даже не думай, — Эван выхватил пистолет из кобуры. Прицелился в Фэллон, а нож направил на Рене. — Дёрнешься — пристрелю обеих, а потом тебя.

Я смотрел на него — парня, которого считал почти сыном. А теперь передо мной стоял чужой.

— Ты мой брат? — прошептал я.

Эван резко кивнул.

— Почему ты не сказал? Я бы хотел знать. Я бы…

— Хотел бы знать, что в моих жилах течёт кровь Рекса Блэквуда? — зашипел он. — Того самого, кого ты ненавидишь сильнее всех? Даже больше, чем её? — Эван резко ткнул ножом в сторону Рене, и она вскрикнула. Этот звук вызвал у него смех.

— Это не ты, Эван, — я старался говорить ровно, спокойно. Хоть как-то выиграть время, пока Трейс не доберётся сюда с подмогой.

— Ты меня не знаешь! — выкрикнул он. — Не знаешь, через что я прошёл. Мать, которая появлялась только тогда, когда была настолько обдолбанной, что не могла встать с дивана. И отец, приходивший, только когда эта сука его выгоняла. И приходил, чтобы меня избить. Пока ты не засадил его за решётку. И тогда он исчез совсем.

— Мне жаль. Господи, как же жаль. Ни ты, ни я этого не заслужили.

— Я не заслужил! — взревел он. — Я был ребёнком. Я был невинен. И я думал, ты тоже. Но ты такой же, как он — эгоист, жадный, отвратительный. Как эта сука. Если бы она просто сдохла от передоза, ничего бы этого не случилось. Если бы она умерла, ты жил бы со мной. Ты бы меня защитил от него!

— Я бы попытался, Эван. Клянусь, я бы попытался, — прохрипел я.

— Не смей! — он царапал висок пистолетом. — Не лезь в мою голову. Не ври.

— Я не вру…

— Замолчи! — Эван двинулся так быстро, что я не успел ничего сделать. Он приставил пистолет к виску Рене и