(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

— Она сказала, что Лабиринт — это перерождение.

— Она? — не понял Рокэ.

— Не важно. Рокэ, у нас получилось! — улыбнулась Риченда, с необыкновенной ясностью ощущая, что всё, в том числе и время, сделалось новым и каким-то иным.

Это ощущение было волнующим, но не вселяло опасений. Наоборот, все страхи и волнения вмиг испарились. Долгие, лишённые солнечного света дни пути по каменным подземельям забывались. Забывалась тьма Лабиринта с безумием нескончаемых тоннелей, как и воспоминания о ненасытных и злобных Тварях, преследовавших их. Время растворилось в безмятежности, подобно тому, как после налетевшей яростной бури над вновь посветлевшим миром снова засияло солнце.

Риченда проснулась от жалящего изнутри чувства счастья и ощущения, что Рокэ рядом. Ей даже показалось, что она чувствует его запах: морисские благовония, мускус, терпкость амбры. Его запах — такой любимый, такой родной.

Девушка открыла глаза. Комнату заполняла темнота, и Риченда едва не застонала от разочарования. На глаза навернулись слёзы, но запах морисских благовоний стал ощутимее. Наверное, она сошла с ума.

Риченда повернула голову и замерла. В дверном проёме стоял Рокэ, небрежно прислонившись к косяку. В расслабленной позе, с улыбкой и смеющимися синими глазами.

— Это сон?.. — потрясённо прошептала Риченда.

Рокэ оттолкнулся плечом от косяка и шагнул к ней. Теперь он находился так близко, что Риченда ощущала его дыхание, оно щекотало ей щеку. Можно было лишь протянуть руку и прикоснуться к его смоляным волосам, но она всё ещё не верила в реальность происходящего.

Рокэ мягко улыбнулся, окутав её безбрежной синевой своих глаз:

— Если это сон — просыпайся, любимая.

Эпилог 1

Замок Алвасете, Кэналлоа

3 года спустя

В просторной комнате царил полумрак. Из десятка канделябров горели только два. Один у входа, по правую руку от замершей на пороге Риченды, второй — на столике в углу.

— В одной древней стране жил император, и было у него два брата… — донёсся до неё приглушённый голос Рокэ, Риченда улыбнулась и шагнула в детскую.

— Не рано ему слушать семейные хроники? — спросила она, подходя к мужу и касаясь рукой его плеча.

Порой ей всё ещё не до конца верилось, что она может дотронуться до него в любой момент, поцеловать, почувствовать рядом.

Осознание того, что больше не нужно ничего бояться, привело к тому, что их тянуло друг другу непреодолимо. Для обоих физический контакт был доказательством того, что это не сон, не видение, не горячечный бред, поэтому, будучи рядом, они неосознанно касались друг друга.

Вот и сейчас, просто проходя мимо, она провела ладонью по его плечу, а он успел мимолётно коснуться её пальцев.

Риченда нежно улыбнулась мужу и наклонилась над кроваткой. Среди белоснежных одеяний выделялась маленькая черноволосая головка. Раскинув ручки и чуть приоткрыв ротик, маркиз Алвасете сладко спал, тихо посапывая.

Риченда невольно вспомнила тот момент, когда ей впервые положили на грудь новорождённого. Она с радостным волнением смотрела на своего сына: розовые щёчки, сморщенный носик, тёмный пушок на голове. Глазки ещё закрыты, но Риченда была уверена: они — синее моря.

Как и тогда, маленькое сокровище хотелось тут же зацеловать, но, опасаясь разбудить сына, она усилием воли стряхнула с себя нахлынувшие теплоту и умиление.

Удивительно, но только под звук голоса Рокэ сын засыпал мгновенно. Трудно ей придётся, когда Рокэ уедет в Олларию. Она следовала за мужем всегда, но в этот раз им придётся расстаться на несколько месяцев. Причина была более чем приятная, но Риченде всё равно не хотелось отпускать Рокэ в Олларию, а самой остаться в Алвасете.

Наступили долгожданные спокойные времена, война с Дриксен, развязанная интригами сбежавшего туда Штанцлера, была выиграна, внутренние проблемы тоже больше не раздирали страну, и Первый маршал мог себе позволить дважды в год по несколько месяцев жить в Алвасете.

Риченда влюбилась в свой новый дом с первого взгляда. Кэналлоа с её безоблачным небом, ласковым морем, утопающими в зелени и цветах прибрежными городками, улыбчивыми и жизнерадостными жителями покорила её сердце.

Риченда на несколько секунд потеряла дар речи, когда впервые увидела родовое гнездо Кэналлийского Ворона. Мраморный дворец возвышался на скалистом мысу, который вдавался в морской залив на полхорны, и его отовсюду можно было видеть от фундамента до изящных башен, стремящихся к небу.

Впервые отправляясь в Алвасете, Риченда опасалась, как её — северянку — примут на родине мужа, но подданные её полюбили. Теперь Риченда для них была Алва, супругой их соберано, которого каждый житель полуострова практически боготворил. А уж когда она подарила Кэналлоа наследника… Празднования в честь рождения маркиза Алвасете длились неделю.

Риченда узнала о том, что беременна, в Надоре. В то лета они с Рокэ отправились на север, чтобы забрать Айрис ко двору. Сестре предстояло стать фрейлиной новой королевы.

После смерти Катарины Фердинанд скорбел по супруге, да и сложная политическая обстановка не позволяла думать о следующей женитьбе. Лишь после окончания тяжёлого для страны года было принято решение о подготовке нового брака короля.

Выбор остановили на дружественном Талигу и богатом Урготе. Последнее обстоятельство после войны, изрядно опустошившей казну, было немаловажным.

Герцог Фома привёз дочь на смотрины в Олларию. Принцесса Елена очаровывала манерами и лёгкостью. Светлые волосы, выразительные глаза, миловидное личико.

Риченде Елена напоминала Катарину. Ещё и тем тем, какие взгляды принцесса порой бросала на Рокэ. Риченда узнала, что они познакомились в Урготе, куда Рокэ по распоряжению Дорака отправился для разгрома бордонского флота.

Елена, как и её младшая сестра Юлия, были счастливы вновь видеть легендарного Первого маршала.

— Вы обещали нам спеть, а потом так неожиданно нас покинули, — обиженно, с изрядной долей кокетства пеняла Рокэ Елена на балу, устроенном в честь приезда высоких Урготских гостей.

— Прошу простить, Ваше Высочество, но нетерпящие промедления дела требовали моего присутствия в Олларии.

Риченда знала, что именно заставило Рокэ спешно покинуть Ургот. Предчувствия. И они его не обманули. То, что происходило тогда в Олларии, Риченда до сих пор вспоминала, как страшный кошмар.

В убийстве кардинала их с Лионелем никто открыто не обвинял, но Манрик с Колиньяром успели помутить воду. Рокэ быстро пресёк все подковёрные интриги на корню, обнаружив крупную финансовую аферу при создании Резервной армии. Манрик и Колиньяр лишились своих должностей и были сосланы в свои провинции, где содержались под домашним арестом.

— На вас невозможно сердиться, герцог, — просияла лучезарной улыбкой Елена и будто бы