(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

Риченда доверяла мужу, но поведением урготской принцессы была возмущена до глубины души. Казалось, Елена уже видела себя не только королевой, но и любовницей Рокэ. Будто Первый маршал прилагался к короне, которая достанется ей после Катарины.

Риченду совсем не прельщала перспектива вновь слышать за спиной сплетни и слухи, но разве могла она помешать этому браку?

Однако вскоре произошло то, что повергло двор в шок. После отъезда Фомы с дочерьми в Ургот Фердинанд объявил, что женится, но не на Елене, а на Юлии.

Румяная круглолицая Юлия, которую в семье любовно называли Пампушкой, уступала старшей сестре во всём, но Фердинанду понравилась именно она. Король всегда прислушивался к советникам, но на этот раз проявил решительность: либо Юлия, либо он вообще больше не женится.

Малый Совет, собравшийся на экстренное заседание после заявления Его Величества, уступил. К тому же на приданое за младшей дочерью Фома не поскупился. Ему было неважно, какая из них станет королевой. Главное — породниться с Талигом.

Через три месяца состоялась пышная свадьба. Жизнерадостная хохотушка Юлия вдохнула новую жизнь в олларский двор, оживила его, привнеся новые увеселения — популярные в Урготе карнавалы и балы с представлениями-мистериями, в которых любила играть сама.

Новая королева Риченде понравилась, и она решила, что пора представить Айрис ко двору. Она собиралась поехать в Надор одна, но Рокэ настоял на том, чтобы сопровождать её.

— Мою мать удар хватит, если ты появишься в замке, — покачала головой Риченда, вспоминая прошлую встречу с матерью и её ужасные слова о их с Рокэ ребёнке. Страшно представить, что она может сказать ненавистному Ворону лично. — Рокэ, поверь, тебе не стоит там появляться, будет ужасный скандал, — попыталась предостеречь она мужа.

— Я понимаю, что в Надоре мне не рады, — ответил он. — Но одна ты не поедешь.

Дорогу на родину Риченда перенесла плохо. Слабость, головокружение, отсутствие аппетита. Очевидно, в этом было виновато волнение. Она ужасно переживала по поводу предстоящей встречи с матерью.

Когда за поворотом показался возвышающийся на скале замок, Риченда почувствовала подступающую к горлу тошноту. Хорошо, что Рокэ предпочитал ехать верхом на Моро и не видел её сейчас. Риченда несколько раз глубоко вдохнула. Нужно было наконец собраться с силами и взять себя в руки.

— Где матушка? — спросила она Айрис, когда сёстры наперебой обнимали её, а герцогини нигде не было видно. — Она здорова?

— Да, но, получив известие о вашем приезде, сказала, что не желает никого видеть. С утра заперлась в своих покоях.

— Я поднимусь к ней.

— Дана, не ходи, — попыталась остановить её сестра. — Она такая злая. Говорит, что земля под Надором разверзнется, если… — Айрис на секунду запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. — Если герцог Алва переступит порог замка.

Риченда покачала головой, она могла себе представить, как на самом деле герцогиня назвала Рокэ. И всё же она пошла к матери, с порога натолкнувшись на стену враждебности и непонимания.

— Как ты посмела привезти его сюда? — родительница едва не задыхалась от гнева.

— Герцог Алва может приехать в Надор, когда пожелает, и ему не нужно приглашение или разрешение, — ответила Риченда, стараясь сохранять спокойствие.

Герцогиня ещё плотнее сжала губы, глаза её сверкали злобой.

— Твой отец в гробу перевернётся!

— Отец хотел благополучия для Надора, — возразила Риченда.

— Деньгами Ворона? Нашего врага?! — лицо герцогини потемнело от ярости.

— В этом доме враги есть только у вас одной. А отец с Рокэ были политическими противниками, но не врагами. Иначе он бы никогда не попросил его взять на себя заботу обо мне и Надоре.

— Ложь! — в сердцах воскликнула герцогиня.

— Это случилось перед поединком на линии, — Риченда решила рассказать матери, как всё было на самом деле, хотя и не рассчитывала на то, что та поверит. — Рокэ дал ему слово, его люди увезли меня в Агарис, и именно поэтому он женился на мне. Чтобы не позволить Дораку отдать Надор своим приспешникам.

— Не желаю слушать эту чушь!

— Воля ваша, — пожала плечами Риченда, покидая комнату матери. Создатель ей судья, и ничего доказывать она ей не станет. Всё равно это бессмысленно.

Следующий день Риченда провела, инспектируя замок, и осталась удовлетворена его состоянием. Всё остальное время она старалась проводить с сёстрами. Вчетвером они показывали Рокэ Надор, каждый день отправляясь на прогулки по окрестностям.

Свежий воздух подействовал на Риченду самым благоприятным образом, она чувствовала себя гораздо лучше, но, когда утром пятого дня пребывания в Надоре при вопросе Лусии о том, что дора желает на завтрак, её затошнило, Риченда заволновалась.

— Дора, вам нехорошо? — обеспокоенно спросила Лусия.

— Да, — почувствовав лёгкое головокружении, Риченда вернулась в постель. — Я думала это от дороги, но теперь…

Подобные симптомы она уже однажды испытывала. Они были очевидны, но всё же Риченда не решалась озвучить их причину. Она так долго мечтала об этом, потом, отчаявшись, предпочитала не думать о недостижимом, что сейчас ей трудно было поверить в происходящее.

Риченда улыбнулась. Правду говорят: когда перестаёшь чего-то ждать, оно случается.

— Дора, смею предположить, что вы в положении, — подтвердила её мысли горничная.

— Я тоже так думаю, — счастливо улыбнувшись, сказала Риченда.

— Святая Октавия! — воскликнула Лусия, прикоснувшись губами к висевшему у неё на шее медальону с самой почитаемой святой. — Позвать соберано? Он в конюшне с рэем Гарсиа.

— Нет. Я сообщу ему позже. Принеси платье.

— Но, дора, вам бы остаться в постели.

— Я никогда не чувствовала себя лучше, — засмеявшись, заверила её Риченда.

Рокэ она нашла во дворе и предложила ему небольшую пешую прогулку, на которую он с радостью согласился.

Они молча прошли мимо конюшен, и ни один из них не начинал разговор. Риченда в волнении пыталась совладать с переполнявшими её эмоциями, почему-то не решаясь озвучить их вслух. Рокэ, очевидно, заметив её необычное состояние, ждал, пока она заговорит первой.

Обойдя небольшую рощицу, они вышли на открытую ветрам площадку, вблизи восточной стороны замка. Риченда остановилась у старой лиственницы с низкими сучьями, села на полого выгнутую ветвь. Рокэ прислонился к стволу, устремив взгляд вдаль. Туда, где розовели вершины гор, уже начавшие