Жестокий наследник - Сиенна Кросс

— Я люблю тебя больше. — Его улыбка становится шире, и он переходит в конец безумно длинной очереди. Как только он оказывается ко мне спиной, я проскальзываю к двери рядом с туалетами, не надевая пальто, затем ныряю в переулок за кафе. Я бросаюсь к выходу из переулка как раз в тот момент, когда слышу, как позади меня со скрипом открывается дверь кафе. Я не оглядываюсь. Если это Але… если он увидит меня сейчас, я никогда не выберусь отсюда.

Зимний воздух пронизывает меня насквозь, острый и жестокий, но это ничто по сравнению с чувством вины и болью, пронзающими мои внутренности.

Я ненавижу это. Ложь. Оставить его вот так.

Это все равно что оставить после себя частичку своего сердца. Но что еще я могу сделать?

Если есть хоть какой-то шанс спасти Блейна, я должна попытаться.

Мне жаль, Але, — снова беззвучно шепчу я ветру, сморгивая резь в глазах и исчезая в городе. Я вернусь к тебе. Клянусь.

Шины такси хрустят по обледенелому гравию, когда оно останавливается возле Дома престарелых Святого Креста, маленького покосившегося здания, спрятавшегося за церковью в Нижнем Ист-Сайде. Повсюду пахнет вареной капустой и антисептиком, но здесь тихо. Отключено от сети. Безопасно... по крайней мере, так было раньше.

Я выхожу, низко натянув толстовку на лицо, дыхание запотевает в резком зимнем воздухе. Мои пальцы дергаются по бокам, нервы и адреналин бушуют под моей кожей.

Внутри в воздухе разливается тепло и принужденное приветствие. Дешевые праздничные украшения все еще свисают с потолка, хотя новый год уже наступил и прошел.

Я иду по покрытому линолеумом коридору, сердце колотится о ребра. Комната 103.

Комната Пэдди.

Его там не будет. Не сегодня. Он уехал на ежемесячный осмотр к доктору Макнелли. Но персонал не поймет, что я это знаю.

Я проскальзываю внутрь, закрывая за собой дверь с тихим щелчком. В комнате полумрак, шторы задернуты, одна прикроватная лампа бросает золотистый свет на потертое кресло с откидной спинкой у окна.

И вот он здесь.

Бран.

Я делаю вдох, мое прошлое и настоящее сталкиваются на сверхскоростной скорости. Всего несколько часов назад я была готова оставить все это позади. Начать новую жизнь с Алессандро. И вот я здесь, меня затянуло обратно в прошлое.

Бран прислоняется к стене, скрестив руки на груди. Такие же непослушные каштановые волосы, как у меня, такой же упрямый подбородок, хотя на его лице следы усталости и чего-то более темного. Возможно, чувство вины. Или, что еще хуже, смирение.

Я напрягаюсь, каждый инстинкт кричит бежать, но я этого не делаю.

— Где папа? — Спрашиваю я ровным голосом.

— Вернулся домой. Люди Коналла измучили его несколько дней назад. Старик едва жив.

Я жду, когда придет боль, когда я почувствую что-то к человеку, который вырастил меня, но этого не происходит. Это удивляет меня, даже после всего дерьма, через которое я прошла из-за него. — А Блейн?

Бран выдыхает через нос, проводя рукой по волосам. — Он жив. Пока.

— Не морочь мне голову, Бран. — Мой голос срывается, как удар хлыста. — Если Блейн уже мертв... — Как Мэйв… Я не осмеливаюсь произнести ее имя вслух.

— Это не так. — Мой брат отталкивается от стены, медленно и тяжело подходит ко мне. — Он в изоляторе неподалеку от Корка. Я получал сообщения через коммуникатор. Он весь в синяках, но дышит. Коналл хочет обмен.

У меня сводит живот.

— Я не вещь, — выплевываю я. — Я не то, что можно вручать, как чертов приз.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — Голос Брана низкий, грубый. — Ты думаешь, я хотел всего этого? Но у меня не осталось сил, Бриг. Они лишили нас этого, меня, отца, всех нас в тот день, когда ты сбежала. Единственная причина, по которой я все еще на ногах, это то, что я согласился помочь вернуть тебя.

Между нами, словно лезвие, протянулась пауза тишины.

— Ты возвращаешься со мной, верно? — тихо добавляет он.

Я моргаю, и внезапно я больше не в этой унылой маленькой комнате в доме престарелых.

Я свернулась калачиком на диване в пентхаусе Алессандро, его голова у меня на коленях, глаза закрыты, ресницы касаются его покрытой шрамами щеки. Мои пальцы зарываются в его темные волосы, и на этот раз он выглядит… спокойно. Война внутри него спит. Редкое затишье между бурями.

Он бормочет что-то, что я едва улавливаю. — Не уходи. — Затем крепче сжимает мое бедро, как будто уже чувствует, что я ускользаю.

Это было две ночи назад.

Я сказала ему, что никогда его не брошу.

И теперь я собираюсь доказать, что я лгунья. Снова.

Я опускаю взгляд, стиснув челюсти так сильно, что они болят. — Коналл убьет меня.

— Он убьет Блейна, если ты не вернешься.

И ты думаешь, что он не убьет меня после? Я этого не говорю. Я не могу.

Стоит ли моя жизнь больше, чем жизнь моего брата? Нет, если я буду вынуждена потратить все, что у меня останется, с Коналлом.

— Я еще не знаю, — наконец шиплю я. — Я хотела увидеть твое лицо, прежде чем сделаю свой выбор.

У Брана перехватывает горло. — И?

Лицо Алессандро заполняет мое видение, его глубокий голос, знакомое прикосновение, и я почти ломаюсь. Как я могу так с ним поступить? С нами?

— Ты дала клятву Коналлу, — начинает он.

— К черту это, Бран. Я не имела права голоса в том браке, и ты это знаешь. Отец заставил меня выйти замуж за этого ублюдка.

— В любом случае, Блейн не заслуживает смерти из-за того, что ты уклонилась от своего долга.

Невероятно. Я хочу кричать. Я хочу ударить что-нибудь несколько раз. Я подумываю о том, чтобы достать свой кинжал-шпильку, но передумываю.

Моей семье было наплевать на меня, пока их не поймал Мясник.

И все же я здесь, первая, кто прибежал на их зов. Я расправляю плечи. Я как-нибудь найду выход из этого положения. — Я вернусь, — Я плюю.

Мое сердце подступает к горлу, когда я говорю это. Слова ощущаются как нож. Как цепи. Но Блейн — мой младший брат. Я держала его, когда он плакал в день смерти мамы. Я научила его наносить первый удар. Я не могу позволить ему умереть за меня. Даже если он подведет меня, я не поступлю так же.

Бран моргает. — Ты серьезно?

— Да.

Он смотрит на меня так, словно не верит в это. Или,