Сердце непогоды - Дарья Андреевна Кузнецова

   – Думаешь, я что-то теряю от этого? – усмехнулся тoт.

   – Едва ли ты способен оценить прелесть современной поэзии.

   – Ах, это ещё и поэт! – всерьёз удивился Константин. - Поражаюсь широте твоих знакомств.

   – Удивительно, что мне удаётся тебя чем-то удивлять! – засмеялась она. - Но твоя барышня смотрит на меня весьма недобро…

   – Нет, что вы, – поспешила заверить Анна. – Просто неожиданно было вот так встретиться с Блоком и узнать, что он в курсе жизненных перипетий моего брата. Натан обожает поэзию, но их личное знакомство для меня cюрприз.

   Маргарита молча улыбнулась в ответ на эти слова и, наконец опомнившись, пригласила гостей в комнаты. Расселись, светски говоря о поэзии. Анне очень хотелось задать один прямой вопрос, но она пока сдерживалась – прислуга хлопотала, накрывая к чаю. Зато потом, когда они остались втроём – дамы у низкого столика, отказавшийся от угощения Константин немного в стороне в кресле, – не выдержала.

   – Скажите, а господин Блок, он тоже – из ваших? Из колдунов?

   Ведьма лениво, по-кошачьи улыбнулась и проговорила:

   – Кoстя, стало быть, не стал скрытничать? Чудесно, я думала, он гораздо дольше телиться станет. На свадьбу напрашиваться не стану, всё же я с пониманием, нечего мне там делать…

   – О какой свадьбе вы говорите?

   Анна могла гордиться собой, потому что вышло холодно и с достаточной долей светского изумления, даже голос не дрогнул, хотя внутри всё замерло и оборвалось от этих слов. От очередного напоминания о том, что еще не успело отболеть.

   – О. То есть я поспешила его похвалить, Костя всё-таки еще телится? Смотри, Хмарин, уведут твою куколку…

   – Я не его и тем более не куколка! – взорвалась Анна, вскочила.

   – Ой ли? – не впечатлилась хозяйка.

   – Маргарита, прекрати! – Хмарин поднялся с места машинально, только потому, что вcтала Титова, и голоса не повысил, но всё равно в сказанном почудился сдержанный предупреждающий рык. Хозяйка замерла и обхватила обеими руками большой живот, словно ждала от гостя какой-то опасности. Константин заметил это, нахмурился, нo договорил, не изменив взятого строгого тона. – Мы к тебе по делу пришли, а не развлекать. Будешь говорить – говори, а нет – так я другого умельца найду. Ты сильная, но не одна в городе.

   – Сядьте вы оба, - со вздохом проговорила Маргарита, поглаживая одной ладонью левый висок. - Как же тяжелo с вами, молодыми, да еще без согласия… Откуда мне было знать, что вы поцапались?! Давай своё дело да проваливай.

   Анна, растерянная и смущённая, села первой. Стало неловко – и за свою вспышку, и за сделанные Маргаритой выводы, и особенно за заступничество Хмарина. Оттого, что вышло у него всё слишком резко,и оттого, что ей, несмотря на наружное недовольство, было это приятно.

   Хмарин не стал спорить, коротко обсказал обстоятельства – орудие убийства, место, время, – и упомянул Федину Марью. Не забыл даже о лопарском происхождении её матери.

   ^Лопари,иначе – саамы, коренное население Кольского полуострова^

   Тишина повисела пару минут. Маргарита задумчиво хмурилась, поджав губы и глядя в никуда, потом бросила коротко: «Здесь побудьте», – и вышла. Вновь стало тихо и невыразимо, отвратительно неловко. Анна отчаянно пыталась подобрать тему для разговора, чтобы заболтать это натянутое молчание, но на язык настойчиво рвались прямые и резкие вопросы, которые могли только скандал вызвать, а не смягчить обстановку.

   Поначалу ей показалось, что Хмарин никакой неловкости не испытывает, но он вдруг поднялся и прошёл к открытому роялю. Небрежно пробежался пальцами по верхним октавам, расколов тишину. Инструмент умолк, но ненадолго, Константин сел к нему. Взял несколько отдельных аккордов. В тишине бросил взгляд на Анну, и та поспешила отвести глаза, чувствуя себя пойманной на месте преступления и досадуя на это чувство.

   Ещё несколько тяжёлых секунд тишины, и длинные пальцы мужчины медленно затанцевали по чёрно-белым клавишам.

   Это оказалось лучшим решением, чем разговор. Музыка успокаивала. Играл Константин известный печальный романс,и долгие, тягучие, веские звуки рояля заполняли собой гостиную, вытесняя напряжение.

   Музыка оборвалась вдруг, на середине. Анна не сразу осознала, где находится и что происходит, а когда мужчина заговорил – вздрогнула.

   – Инструмент расстроен, верхние три октавы. Что ты с ним сделала? В прошлый раз всё нормально было.

   Только к концу короткого монолога Титова сообразила, что обращаются не к ней, и заметила стоящую на пороге хозяйку. Как увидел её Хмарин, ни разу не повернувший головы, – загадка. Как он заметил неладное в рояле – Анна тоже не поняла, она никогда не отличалась чутким слухом.

   – Катька, растяпа, вазу опрокинула, - проворчала Маргарита и не спеша, вразвалочку, прошла к своему месту.

   К счастью, заговаривать о постороннем она не стала и поддевать Хмарина его неожиданным добровольным музицированием – тоже.

   – Ведьмы я такой не знаю – Марьи Фединой, фамилия незнакомая. Да вам и не ведьма нужна.

   – А кто? - подбодрил Константин, потому что женщина умолкла.

   – Дух какой-то. Уж извини, я в этих северных племенных тонкостях не разбираюсь так, чтобы указать определённо…

   – Какой еще дух? - вздохнул Константин. – Я про них вообще ни черта не знаю…

   – Раны, которые ты описал… Уж больно на когти ледяные похоже, разве нет?

   – Только прямые, - хмурясь, подтвердила Анна.

   – Колдуны, ведьмы… Мы со словами работаем, с камнями и цветами, с запахами. Почти с тем же, с чем и вы, просто чуть иначе. У вас всё больше на уме и науке, у нас – на чутье и чувствах. Навь нерациональна с человеческой точки зрения и на нас это сказывается. А лопари, да и многие другие народы – в Сибири и дальше до океана, – на шаманстве держатся. И вѣщевики, и жiвники, и колдунов подобие – они различия не делают. Просто у одного шамана лучше с камнем и амулетами выходит работать, а у другого – с болезнями. Но это общее, а есть еще – духи.

   – Они чем-то отличаются от водяных, леших и прочего? – деловито спросил Хмарин.

   – И да и нет, - повела Маргарита плечами.