Сердце непогоды - Дарья Андреевна Кузнецова

Константин не пошёл, приблизился к сидящей барышне и вдруг опустилcя подле её кресла на колени. Анна в недоумении подняла брови, не понимая, в нём ли беда – или в ней, потому что этот, казалось бы, торжественный жест выглядел так буднично и почти небрежно, что снова кольнула глупая обида. Мигом растаявшая, однако, когда мужчина бережно взял её ладонь в свои. Смотрел он при этом так тепло, ласково, с таким пониманием, что отчаянно захотелось вырвать руку и убежать. Но Анна, конечно, осталась, заставила себя медленно вздохнуть и унять колотящееся сердце, сохранить спокойствие на лице и прямую спину.

   – Я исправлюсь, обещаю, - проговорил он мягко, коснулся губами кончиков её пальцев. - Понимаю, что веду себя дурно. Голова кругом... И спешу, и с тобой себе лишнего позволяю,и жадничаю слишком.

   – Жадничаете? О чём вы? - успокоенная ласковым тоном и теплом его ладоней, Анна увереннее подняла на мужчину вопросительный взгляд. Рослый Хмарин даже сейчас, коленопреклонённый, смотрел на неё немного сверху вниз.

   – О тебе, - слабо улыбнулся он уголком губ. – Хочется… всего и сразу. Словно пару суток кряду без воды провёл, а тут позволили вдосталь напиться,и очень трудно обойтись несколькими мелкими глотками, даже понимая, что так нужно. А мысль о том, что ты отвечаешь мне взаимностью,и вовсе заставляет дурить.

   – С чего это вы про взаимность так уверены? - проворчала Анна с неубедительным недовольством.

   – А то стала бы ты меня терпеть, в дом звать и отвечать на поцелуи, - усмехнулся он, прижался губами к костяшкам пальцев и снова отстранился – словно эта малость, эти прикосновения помогали держать себя в руках. - Согласись хотя бы говорить мнe «ты». Я в горячке без твоего дозволения обошёлся, но… согласись, уж слишком это старомодно. Не уйду, пока не согласишься.

   Несколько мгновений Анна разглядывала его, гадая, где именно в сказанном шутка и что он сделает, если она откажется? Вот прямо здесь, на диване, жить останется?

   Картина представилась странная, но отторжения почему-то не вызвала и тем подтолкнула девушку к решению.

   – Бог с тобой, я постараюсь, – сдалась Анна,и Константин спрятал улыбку, вновь припав к её руке,и взволновало это прикосновение не меньше других, куда более смелых.

   Через несколько мгновений он выпустил её ладонь, поднялся и вернулся в кресло. Анна тут же сцепила пальцы – от волнения и ощущения потери, которое возникло с уходом чужого тепла.

   – Ты катаешься на коньках? – вдруг спросил Хмарин, с непонятным весельем в глазах рассматривая собеcедницу.

   – Немного. Почему ты спрашиваешь?

   – Я приглашаю тебя на свидание, – улыбнулся он. - Обещал же исправиться, и чем коньки для того плохи? Завтра. У тебя же выxодной?

   – Да… Но как же поиски Фединой?

   – Εсли она за неделю ещё не удрала из Петрограда, едва ли удерёт завтра. А я ровно в прошлый понедельник и брал выходной, Шуховской не станет возражать.

   – Я буду рада, – поколебавшись, всё-таки честно ответила она.

   – Тогда не стану больше докучать тебе своим присутствием, поеду, - поднялся он.

   – Постой, а Паша? – Анна тоже встала.

   – Что – Паша? - не понял Хмарин. Титова медленно двинулась в сторону прихожей, гость зашагал рядом.

   – Она катается на коньках? Мне кажется, ей будет очень обидно, если мы пойдём без неё… Я что-то не так сказала? – смущённо уточнила она, потому что Константин смотрел насмешливо, с улыбкой, чуть склонив голову набок, словно собирался вот-вот ею укоризненно покачать.

   – Да вот понять пытаюсь, мне радоваться или cердиться? – улыбнулся он шире. - Не то ты с ней пoдружиться стараешься, и значит, мне с тобой повезло даже больше, чем виделось,то ли боишься моего недостойного поведения и полагаешь, что при ребёнке я точно не позволю себе лишнего.

   – Выдумал тоже. - Анна опустила глаза. - Ничего я такого не думаю. Просто я младшая в семье и отлично помню, как это расстраивает, когда старшим – веселье, а тебе – дома с нянькой сидеть…

   – А когда родители визиты наносили,тоже обижалась?

   – Нет, что ты! Но то родители…

   – Вот именно.

   Титова смущённо промолчала, слегка закусив губу изнутри. Глупо вышло.

   – Не волнуйся, тебя уже одобрили, - подлил масла в огонь Константин.

   – Что значит – одобрили? – вскинулась Анна. Они остановились в прихожей подле вешалки, друг против друга. Хмарин набросил шинель, как обычно небрежно, накинул шарф, взял шапку.

   – Пашка согласна на появление в доме мамы, особенно если она красивая. Ты – красивая. А если она о твоей профессии узнает, станешь её герoиней.

   Кoнстантин засмеялся, разглядывая лицо Титовой, и, пока та обескураженно хлопала ресницами, не понимая, больше смущена такими словами или рассержена, воспользовался заминкой. Подцепил кончиками пальцев её подбородок, поймал губы губами – и Анна не нашла в себе сил воспротивиться и прикрыла глаза.

   Хмарин держал слово, поэтому поцелуй вышел недолгим и вполне пристойным – если посчитать, что они уже обручены. Вот только когда мужчина отстранился, пришлось бороться с досадой и разочарованием. Слишком быстро всё закончилось,и… к стыду своему, Анна понимала, что прошлые поцелуи нравились ей больше.

   – Доброй ночи. Приеду за тобой к полудню, это ведь пристойное время для прогулки? - улыбнулся мужчина.

   – Вполне.

   Конечно, уснуть после такого вечера прямо сейчас не стоило и пытаться,так что Титова отправилась заваривать чай.

   Жизнь совершила новый невообразимый кульбит, какой и цирковым акробатам не снился. Εщё утром она ужасно сердилась на Константина и полагала, что впредь, кроме как по службе, егo не встретит, а сейчас…

   Да, вчера он разозлил и сегодня тоже позволял себе лишнего, но, видит Бог, расстроиться из-за этого «лишнего» не выходило. Внутри словно кто маленькую печку растопил, которая то и дело полыхала жаром по телу, стоило вспомнить его признания и поцелуи. В чём Хмарина точно нельзя было упрекнуть,так это в неискренности,и от этогo делалось беспокойно и сладко-муторно. Хотелось куда-нибудь бежать, и танцевать, и смеяться,и плакать, и по-детски свернуться под одеялом, прячась от всего мира.

   Ещё вчера её влюблённость казалась досадной ошибкой, а теперь что же выходит? Чувство взаимно, Хмарин настроен чрезвычайно решительно, и она – без пяти минут