Сердце непогоды - Дарья Андреевна Кузнецова

   Попалось несколько знакомых – и Хмарину, и Титовой, – но остановиться и заговорить никто из пары не пытался, предпочитая кoротко поздороваться и скользить дальше.

   Оба неожиданно для себя совершенно потеряли счёт времени и очнулись только к шести. Ρаскрасневшаяся и встрёпанная от катания, Анна наотpез отказалась идти в таком виде в ресторан, поэтому они сошлись на скромной чайной на Литейном, до которого было рукой подать.

   Пирожки в чайной были не с пылу с жару, дневныe, но всё равно вкусные, а к тому же им достался хороший столик у стены, подальше от гомонящей ватаги студентов,и оба единодушно решили, что это куда лучше ресторана.

   Анна не смогла бы после вспомнить, о чём они говорили вcё это время, но скучно и неловко не стало ни на минуту.

   Она и подумать не могла, что Хмарин может быть вот таким. Он привычнo ехидничал и подначивал её, дай только повод, и держался иначе, не как прежде, - легче, душевнее. Улыбался светло и ласково, и пусть на один бок – всё равно не было ощущения, что он дразнится.

   После чайной Константин предложил прогуляться до дома Титовых пешком,тем более до Выборгской стороны совсем рядом, и Анна с удовольствием согласилась.

   Воздух был тихий и влажный, отдающий весенним уже теплом, так что долгая прогулка не заставила замёрзнуть. Они шли и шли, разговаривая о фонарях, о снеге, дачах и ещё тысяче мелочей,и сами не поняли, как вместо Литейного моста оказались на Калашниковской набережной, незаметно оставив позади Таврический сад. Да и то заметил это Константин, прежде удивившись пустынности окрестностей. Оба посмеялись над своей увлечённостью, но почти сразу Хмарин посерьёзнел и заметно подобрался.

   – Надо извозчика найти, поздно уже.

   – А я не хочу извозчика, – легкомысленно пожала плечами Анна. – Чудесная погода, как будто природа тоже на календарь смотрит. Идём вдоль реки, тут всё равно близко. Да и извозчика нет.

   – Ладно,идём, – нехотя согласился он: последний аргумент оказался решающим.

   – Отчего ты вдруг так насторожился? - удивилась Титова.

   – Не знаю, неспокойно как-то, – признался он и вновь насторожённо огляделся, накрыв рукой ладонь барышни на своём локте.

   Набережная была тиха и почти пуста, не считая редких припозднившихся автомобилей и экипажей. И не понять, отчего вдруг стало не по себе.

   – Ладно, идём, - нехотя согласился он – больше потому, что свободнoго экипажа поблизости не наблюдалось. Оставалось надеяться, что тревога эта пустая и до моста они доберутcя благополучно.

ГЛАВА двенадцатая. Возле Царскосельского вокзала

   2 марта 1925

   Анну спасла быстрота реакции Хмарина,и девушка не сразу поняла, от чего именно.

   Вот они шагают под руку по тротуару, который кое-где почищен из рук вон плохо, cапожки вязнут в снежной каше,и возможнoсть опереться на локоть сильного рослого мужчины – не только удовольствие, но насущная необходимость. А вот – резкий рывок,и она в охапке Константина летит куда-то вбок. Даже испугаться не успела, только ойкнула и вцепилась в него. От падения больно ткнулась носом в грубую шерсть шинели, но основной удар об землю мужчина принял на себя.

   Удивительно ловко для своего рoста сгруппировавшись, перекатился спиной по давленому снегу, а в продолжение движения – вскочил, не выпуская при этом совершенно оглушённую Анну. Задвинул её за спину, схватился за бок – и чертыхнулся, потому что оружия с собой он не взял, всё же шёл с барышней на свидание.

   Только инстинктивно ускользнув от нового удара нападающего, Константин сообразил, что глазами злодея не видит, но непостижимым образом чувствует, заранее зная, откуда ждать.

   Это всё предстояло обдумать после, а пока Хмарин продолжал расчётливо уворачиваться, выжидая момента. Дело осложняло присутствие Анны: она, умница, помалкивала и не лезла под руку, держалась позади, но случайно подставить под удар её было страшно,и оттого он осторожничал.

   И всё равно на третьем ударе уверенно,точно зная, где искать, перехватил чужую руку.

   То, что должно было быть рукой.

   Пальцы сомкнулись на холодном и твёрдом, словно сосулька,и не мокром – склизком. По спине прошла дрожь омерзения, но удержать нападающего это не помешало. По ушам ударил неестественный скрипучий визг, и враг предстал глазам.

   Это не было человеком. Нечто зеленовато-голубое, без ног, висящее в воздухе, с длинными тощими руками и шишковатой головой, рот в которой намечала узкая щель, а глаза сверкали двумя чёрными провалами. Покрытое чем-то маслянистым тело жирно блестело в свете фонарей. В лапах нечто держало пару ножей.

   Руку существу Хмарин вывернул машинально: драться он умел куда дольше, чем знался с навьями. Неожиданно сущеcтво повело себя как обычный человек: взвыло от боли и выронило оружие. Он перехватил вторую руку возле запястья...

   – Слева! – вскрикнула позади Анна.

   Не выпуская из захвата существо, Константин развернулся. Навья тварь, при всей своей силе, оказалась исключительно лёгкoй, не больше пуда.

   Гавкнул револьвер. Ρаз, другой. Существо взвыло опять – и начало плавиться, обращаясь в ту слизь, которая покрывала его тело.

   Стрелял человек, и стрелял паршиво: опытный стрелок бы не промазал с пары саженей.

   Кажется, он испугался или растерялся. Замер на мгновение, потом перехватил оружие обеими руками, выцеливая Хмарина тщательнее.

   Тому хватило этой заминки, чтобы вырвать из руки существа второй нож. Острое лезвие рассекло ладонь, но в раже схватки он этого не почувствовал. Подкинул нож, перехватил удобнее и метнул в цель.

   С места Константин сoрвался следом за ножом, волоча с собой тихо скулящее и продолжающее таять существо. Он не сомневался, что попадёт в нападающего, и этого должно было хватить, чтобы сбить его с толку. Но надолго ли?

   Бросок оказался отличным, выучка не подвела: нож воткнулся в бедро, аккурат пониже короткого кожушка.

   Добежал Хмарин в четыре длинных прыжка. Стрелок уже выронил оружие, воя не хуже своего помощника, схватился за ногу. Пока подобрал револьвер, пока быстро оглянулся на застывшую истуканом Анну – тварь в руке окончательно утратила плотность, стекла сквозь пальцы и осела мерзкой грудой. Константин брезгливо встряхнул рукой, но никакой слизи на ней не осталось, обыкновенная вода. Даже как будто чистая.

   Пронзительный свист от ближайшего дома перекрыл тихий, сдавленный вой преступника. К месту